– Ну, даже не знаю, – говорит Ричард. – Наверное, мне нравится, что весь пиар держится на людях. И нравится быть причастным к успеху проекта – чертовски приятно, когда все удачно складывается для книги и для автора, и мы получаем целый мешок рецензий. Но иногда так и кажется «все или ничего». Начинаешь дожимать журналистов вопросами вроде: «Эй, а что ты в последнее время писал о моих новинках?». Сама понимаешь.
Я киваю. Действительно, я понимаю.
Он продолжает:
– Частенько бывает, что насчет книги ни черта не пишут. И это жутко обидно, если тебе нравится книга или ее автор.
Я снова киваю. Сердце разрывается, когда книга нравится, а в продажах проваливается. И такое, кажется, как правило, случается с самыми приятными авторами.
– И, кроме того, – продолжает Ричард, – реклама, видимо, порождает определенный тип людей, которые чувствуют потребность приписать себе все лавры и ни на минуту не способны полностью заглушить в себе рекламщика. Людей, которым постоянно неймется посплетничать и которые при любой возможности рвутся на первый план.
– Ты не такой, – говорю я, думая, что Ричард всегда на первом плане, хотя вовсе не лезет из кожи вон, чтобы туда попасть.
– Господи, конечно же, надеюсь, что нет. Потому что, скажу тебе, Парр, ничто так не отвращает меня от моей работы, как поход на какую-нибудь профильную коктейльную вечеринку, где приходится наблюдать, как все эти суперрекламщики преследуют журналистов, чтобы представиться и не мытьем, так катаньем пропихнуть свои проекты, а также срисовывают имена на бейджах. Жесть.
– Срисовывают имена?
– Ну, знаешь, когда кто-то незнакомый вдруг заговаривает с тобой так, словно он твой новый лучший друг. А потом, думая, что ты не смотришь, он быстренько взглядывает на твой бейдж, чтобы узнать, кто ты. Если покажешься такому типу достаточно полезным и важным контактом, он продолжит с тобой общаться. Точь-в-точь как взгляд украдкой в декольте. И, черт возьми, если на такую тусовку заявляется кто-то из «Таймс» или другой влиятельной газеты, начинается ажиотаж. Не представляю, зачем тамошние парни вообще ходят на такие вечеринки – наверное, для них это самый быстрый и простой способ повысить самооценку.
Я смеюсь и говорю:
– Да, бывает, но ведь никому не нужно читать имя на твоем бейдже, Ричард.
– Это точно, – с притворным самодовольством кивает он.
Звонит его телефон, но Ричард даже не смотрит в ту сторону. А затем уже я игнорирую, когда мой мобильник разражается персональным рингтоном Джесс – «Горько-сладкая симфония» группы «The Verve». Но потом подруга звонит снова. И снова.
– Лучше мне ответить, – вздыхаю я. – Это Джесс, и, похоже, у нее что-то важное.
Ричард в курсе, что Джесс – моя лучшая подруга и соседка. Он наклоняется, целует меня в щеку и подбадривает:
– Давай, перезвони ей.
Нащупываю на полу возле кровати свои трусики, по возможности быстро их натягиваю и делаю пять или шесть шагов к оттоманке, на которой оставила сумочку. Нахожу телефон и перезваниваю Джесс на домашний.
– Ты где? – сразу спрашивает она.
– С Ричардом, – отвечаю я, и мне нравится, как это звучит. Надеюсь, я еще долго буду произносить эти слова. – Что случилось?
– Он меня бросил, – взвывает Джесс срывающимся голосом, будто давно плачет или как раз собирается разрыдаться. – Сказал, что до сих пор любит жену и хочет с ней помириться.
– Скоро буду, – говорю я и захлопываю телефон.
Бросаю на Ричарда извинительный взгляд и заканчиваю одеваться.
– Прости, но я должна ехать.
– Все нормально? – спрашивает он, спуская ноги с кровати и натягивая боксеры.
– Личная драма, – поясняю я.
– Не знаком, – говорит он.
«Повезло тебе», – думаю я.
Ричард провожает меня до двери и целует на прощание. Я на секунду задерживаюсь, перебирая подходящие к случаю слова. Останавливаюсь на «Спасибо за вечер».
Прозвучало несколько суховато, поэтому улыбаюсь и добавляю:
– Мне очень понравилось.
– В любое время, – кивает он. – И я вполне серьезно.
* * * * *
Добравшись до дома, я нахожу Джесс в полном раздрае. Она сидит по-турецки в углу комнаты, а на полу рядом с ней стоит один из ее белых соусников, в который сейчас воткнута минимум дюжина окурков. Джесс бросила курить несколько лет назад, но возвращается к этой привычке, когда заключает сложную сделку или переживает эмоциональный кризис. Она выглядит хрупкой и сломленной. Увидев ее такой, как сию минуту, вы бы ни за что не поверили, что она способна, не дрогнув, покупать и продавать компании стоимостью в миллиарды долларов.