Только теперь меня осенило: господи, ну конечно! Я испуганно посмотрела на спутницу, но та широко улыбнулась:
– С ней всё в порядке, плановый осмотр в двадцать недель – скоро выпишем, не волнуйтесь.
И опять мои ноги не шли – теперь при виде панцирных кроватей, от которых еще так недавно зависела вся моя жизнь.
Маргарита лежала у окна (на том же месте, что и я, только палата была другая), медсестра измеряла давление. Дождавшись, когда она закончит, я подошла и, не зная, что сказать, протянула всё сразу: фотографии дочки, и мишку, и неуклюжую корзину с фруктами. Выскользнув из моих рук, снимки рассыпались по всему одеялу, и она стала их очень медленно собирать, подолгу рассматривая детское личико, до встречи с которым ей оставалась целая вечность – почти что пять месяцев этой инопланетной беременной жизни…