– Смотри там, веди себя хорошо, – улыбнулся Валера, и она подумала, что он говорит это только для того, чтобы сделать ей приятное. – В море не купайся – холодно, по кабакам не ходи, с аборигенами не общайся. Лучше вообще ни с кем не общайся – звони домой, связь со стационарных телефонов там стоит копейки. Камеру я тебе дал, но все-таки сделай хотя бы немного снимков. Не люблю я всё это видео.
Она задумчиво кивала.
Как только зеленый «боинг» разбежался и начал резко подниматься ввысь, ее пронзила короткая и острая вспышка счастья, будто бы все сложности остались там, внизу, а ей чудом, как самолету от земли, удалось от них оторваться. Никакая она не тетка, она молода, красива и свободна. Устроившись возле иллюминатора, Маргарита, не отрываясь, смотрела вниз, где проплывали аккуратно расчерченные упорядоченные квадраты с крохотными домиками, паровозиками и машинками. Видимость была настолько хорошей, что позволяла рассмотреть очертания городов, извивы рек и контуры озер, нестерпимо блестевших на солнце, словно отполированная фольга. Будто бы этот игрушечный складный мир стоял на чьем-то столе, и кто-то им играл и любовался, не подозревая о том, что движущиеся фигурки принимают себя и окружающее за настоящую самостоятельную жизнь.
…Показались заснеженные горы и море с игрушечными белыми корабликами и рябью на синей воде. Три с половиной часа промчались незаметно, и первый раз в жизни ей не хотелось приземляться: так бы лететь и лететь в этой воздушной беспечности.
Именно что беспечности. Нужно запомнить это состояние.
Чудесно, что она полетела одна, просто подарок. Никогда прежде одна не летала, всё время с Валерой, и им всегда удавалось радоваться в унисон, но вот теперь – совсем другое. Но вот уже самолет завис над пустынным пляжем, замелькали пальмы, цветущие магнолии и орхидеи, потом декорации аэропорта, и «боинг» разом обрел под собой землю.
Пассажиры вытекли в маленький зальчик, оттуда – в зал побольше, где их уже встречали гиды и приглашали в автобусы. Ее соседом оказался подтянутый дядечка лет пятидесяти, он был лысоват, безупречен в манерах. Вот и компания, если ей наскучит одиночество.
«Побегу на море, – решила Маргарита. – Если вода не совсем ледяная, выкупаюсь. Чемодан в номере брошу – и на пляж».
Но никакого пляжа не вышло.
– По дороге мы подберем пятерых наших туристов, которые прибыли из Москвы чуть раньше, и направимся в республику Сан-Марино, где после экскурсии вы сможете перекусить, – объяснила гид Лада. – В отель поедем вечером. Программа тура очень большая, расписание плотное, поэтому, пожалуйста, не отставайте, не опаздывайте и не теряйтесь. Сейчас мы здесь притормозим и…
Следующую фразу, как и все последующие, Маргарита не поняла совершенно, несмотря на то что сказаны они были на чистом русском языке. Соседи по автобусу улыбались, кивали и что-то записывали, а она сосредоточилась на одном человеке, который шел по проходу, отыскивая свободное место, ни на кого не глядя и беззвучно посвистывая.
Этот человек был Кириллов.
Он сел на самое последнее сиденье и намертво приклеился к окну.
Но этого не может быть: Кириллов здесь, в Италии… Какой-то бред. Хотя отчего же не может? Вычислил ее по агентству, вызнал там всё, наплел с три короба и напросился в одну группу. Нет, но какая наглость. И зачем? «Не буду разговаривать», – решила Маргарита. Ну зачем, ну зачем он поехал!
Автобус поднимался по серпантину, море давно исчезло из виду, перед ними разворачивалась панорама гор, холмов и долин, где солнце играло на каждом изгибе, а домики с цветными крышами выглядели игрушечными и сказочными, как с самолета. Впереди показались башни старинных крепостей, напоминающих военные бастионы.
Обжитое на этой высоченной горе пространство было совсем небольшим. Давным-давно здесь жили только монахи, но со временем Сан-Марино превратилось практически в самостоятельное государство. Вниз смотреть просто страшно: кругом отвесные скалы и несколько каменистых тропинок-дорог, ведущих куда-то еще выше.
Всю экскурсию Маргарита по пятам следовала за гидом, а когда дали свободное время, пошла не в кафе, а к самой дальней и высокой башне, стоящей на вершине. Туда же брели шумные американцы, которых она на всякий случай старалась не терять из виду. Кириллов как сквозь землю провалился – значит, понял ее настроение. Она достала камеру и долго снимала. Посидела на тысячелетних камнях. И с удовольствием поняла, что беспечно-счастливое состояние, которое пришло в самолете, никуда не делось. Несмотря ни на какого Кириллова. Вот так.