И снова возвращался онъ къ своей ненависти къ остальнымъ обитателямъ озера. Правда, прежде на Альбуфер не было другихъ рыбаковъ, кром тхъ, что жили подъ тнью колокольни Катарохи. Тогда еще не было возможности жить около моря. Берберійскіе разбойники выходили на разсвт на берегъ, все увозя съ собой, и честный, трудящійся людъ искалъ защиты въ деревушкахъ, чтобы имъ не надли въ вид украшенія на шею цпь. Но съ теченіемъ времени, когда жизнь становилась безопасне, настоящіе рыбаки, т, которые избгали, безчестія, земледльческаго труда, перекочевали въ Пальмаръ. Они выигрывали такимъ образомъ каждый день два часа, необходимые потратить на перездъ, прежде чмъ опустить сти. Они любили озеро и потому остались на немъ. При чемъ тутъ торговцы метлами? Пальмарцы такіе же исконные поселенцы, какъ и остальные! Отъ своего дда онъ часто слышалъ, что ихъ семья происходитъ изъ Катарохи и, несомннно, у нихъ тамъ есть родственникіи, но изъ числа тхъ, кого знать не хотятъ.
Доказательствомъ того, что они были самые старые и ловкіе рыбаки, служило изобртеніе жеребьевки, столь остроумное, что до него никогда бы не додумались жители Катарохи. Эти несчастные ловятъ рыбу стями и на крючовъ. Большую часть года они голодаютъ и хотя бы обстоятельства имъ благопріятствовали, они не перестаютъ быть бдняками. А пальмарцы, люди смышленные, изучили нравы угрей. Замтивъ, что ночью они приближаются къ морю и во мрак непогоды какъ безумные, перекочевываютъ изъ озера въ каналы, они нашли боле удобнымъ загородить каналы подводными стями, помщая около нихъ верши. Ловля основывалась на обман и вся работа рыбака сводилась лишь къ тому, чтобы опорожнять содержимое стей и вновь ихъ опускать.
И затмъ, что за чудная организація пальмарской Общины!.. Дядюшка Г_о_л_у_б_ь приходилъ въ восторгъ отъ этого созданія предковъ. Озеро прнадлежало рыбакамъ. Все оно принадлежало всмъ. Не такъ, какъ на материк, гд люди придумали такое свинство, какъ раздленіе земли, гд они провели межи и заборы и говорятъ съ гордостью: это твое, а это мое, какъ будто все не есть собственность Господа, и какъ будто въ день смерти у людей останется другая земля, кром той, которая навки замкнетъ уста.
Альбуфера принадлежитъ всмъ дтямъ Пальмара, безъ различія классовъ, бродягамъ, проводившимъ день въ трактир С_а_х_а_р_а, равно какъ и алькальду, посылавшему угрей, далеко-далеко, и бывшему почти такимъ же богачемъ какъ и трактирщикъ. Но при раздл озера одни мста оказывались лучше другихъ, то установился обычай ежегодной жеребьевки и хорошія мста переходили изъ рукъ въ руки. Кто сегодня бденъ, можетъ завтра стать богачемъ! Такъ устроилъ дло Богъ, при помощи жеребьевки. Кому суждено остаться бднякомъ, останется бднякомъ, но у него по крайней мр открыто окно, черезъ которое Счастье, если ему вздумается, можетъ влетть. Вотъ напр. онъ самъ, старйшій рыбакъ Пальмара. Онъ думаетъ дожить еще до ста лтъ, если не помшаетъ дьяволъ. Онъ участвовалъ боле чмъ въ восьмидесяти жеребьевкахъ. Однажды онъ вынулъ пятое мсто, какъ-то четвертое. Никогда ему не доставалооь первое, но онъ не жалуется, ибо прожилъ жизнь, не зная голода и не богатя на счетъ бдности сосда, какъ длаютъ люди въ окрестности. Къ тому же вь конц зимы, когда кончался уловъ въ лучшихъ мстахъ, предсдатель Общины объявляетъ общую ловлю, въ которой участвовали вс рыбаки, соединяя свои сти, барки и руки. Во время этого общаго предпріятія загораживалось все дно гигантской тканью стей и уловъ длился между всми поровну. Такъ должны жить люди, по-братски, иначе они превратятся въ зврей! И дядюшка Г_о_л_у_б_ь кончалъ свою рчь словами, что недаромъ же Господь, когда жилъ на эемл, проповдовалъ на озерахъ, аоходившихъ въ большей или меныней степени на Альбуферу, и окружалъ себя не земледльцами, а рыбаками, ловившими линей и угрей.
Толпа на площади все увеличивалась. Алькальдъ съ своими помощниками и альгвасилемъ стояли у канала, высматривая барку, которая должна была привести изъ Валенсіи представителя Асьенды. Изъ окрестности прибывали люди, чтобы присутствовать при обряд. Толпа разступилась передъ начальникомъ карабинеровъ, мчавшимся изъ одинокой Торре Нуева, между Деесой и моремъ, на лошади, загрязненной иломъ каналовъ. Явился присяжный въ сопровожденіи крпкаго парня тащившаго на спин архивъ Общины, а отецъ Микель, воинственный попъ, переходилъ въ домашней ряс и на бокъ надтой шапочк, отъ одной группы къ другой, увряя, что счастье отвернется отъ гршниковъ.