На другой день во всемъ Пальмар только и было рчи о событіи во время а_л_ь_б_ы передъ домомъ С_а_х_а_р_а.
Тонетъ не осмливался показаться въ трактир. Онъ боялся того неловкаго положенія, въ которое его поставило неблагоразуміе товарищей. Все утро онъ бродилъ на площади у церкви, и не ршался итти дальше, видя издали дверь трактира, переполненнаго народомъ. Былъ послдній день забавы и бездлья.
Праздновался праздникъ Христа, и вечеромъ музыка должна была отправиться назадъ въ Катарроху, оставляя Пальмаръ на цлый годъ, погруженнымъ въ монастырскую тишину.
Тонетъ обдалъ въ хат съ отцомъ и П_о_д_к_и_д_ы_ш_е_м_ъ. Не желая вызвать толки кумушекъ, они оба скрпя сердце ршили прекратить на три дня свою тяжелую борьбу противъ озера. Дядюшка Тони, повидимому, ничего не зналъ о происшествіяхъ ночи. Такъ можно было по крайней мр судить по его серьезному, какъ всегда, лицу. Къ тому же неутомимый работникъ ни на минуту не могь предаться отдыху и провелъ время, исправляя изъяны, причиненные хат зимой.
П_о_д_к_и_д_ы_ш_ъ повидимому кое-что знала. Это нетрудно было прочесть въ ея чистыхъ глазахъ, скрашивавшихъ ея безобразіе. Въ ея сочувственномъ и нжномъ взгляд, котораго она не отводила отъ Тонета, дышалъ страхъ за ту опасность, которой онъ подвергся прошлой ночью. Когда на мгновеніе оба молодыхъ человка остались одни, она скорбно воскликнула: Господи Боже! Если отецъ узнаетъ, о происшедшемъ! Какъ онъ будетъ убиваться!
Дядюшка Г_о_л_у_б_ь не появился въ хат. Очевидно, онъ обдалъ съ С_а_х_а_р_о_м_ъ. Вечеромъ Тонетъ встртилъ его на площади. На его морщинистомъ лиц ничего не отражалось. Сухо посовтовалъ онъ внуку пойти въ трактиръ. Дядюшка Пако хочетъ съ нимъ поговорить.
Тонетъ не спшилъ съ этимъ посщеніемъ. Онъ остался на площади, гд оркестръ выстраивался, чтобы въ послдній разъ сыграть то, что пальмарцы называли «м_а_р_ш_е_м_ъ у_г_р_е_й». Музыканты считали бы себя обманутыми, если бы, возвращаясь изъ Пальмара, не привезли бы своимъ какой-нибудь рыбы. Каждый годъ передъ возвращеніемъ они ходили по деревн, играя послдній маршъ. Передъ барабаномъ нсколько дтей собирали въ корзину то, что дастъ каждая рыбачка: угрей, линей и вьюновъ.
Музыканты заиграли, медленно двигаясь впередъ, чтобы рыбачки имли возможность передать свои подарки. Въ эту минуту Тонетъ ршился войти въ трактиръ С_а_х_а_р_а.
— Добрый вечеръ, кавалльеросъ! — весело вскрикнулъ онъ, чтобы еридать себ мужества.
Изъ-за стойки Нелета бросила на него загадочный взглядъ и склонила голову, чтобы онъ не увидлъ ея ввалившихся глазъ и покраснвшихъ отъ слезъ вкъ.
С_а_х_а_р_ъ отвтилъ изъ глубины трактира, величественно указывая на дверь во внутренніе аокои:
— Иди, иди. Намъ надо поговорить.
Оба мужчины вошли въ прилегавшую къ кухн комнату, служившую иногда спальней охотникамъ, прізжавшимъ изъ Валенсіи.
С_а_х_а_р_ъ не далъ компаньону время ссть. Онъ весь побагровлъ. Его глаза блестли боле обыкновеннаго между жирными наростами щекъ и его короткій, круглый носъ дрожалъ, какъ отъ нервнаго тика. Дядюшка Пако началъ бесду. Это должно кончиться. Они уже не могутъ ни продолжать вмст дло, ни быть друзьями. И когда Тонетъ пробовалъ возражать, толстый трактирщикъ, испытывавшій мимолетный подъемъ энергіи, быть можетъ послдній въ жизни, остановилъ его движеніемъ. Ни слова. Это безполезно. Онъ хочетъ подвести итогъ. Даже дядюшка Г_о_л_у_б_ь считаетъ его правымъ. Они вступили въ дло на такихъ началахъ, что онъ дастъ деньги, а К_у_б_и_н_е_ц_ъ внесетъ свой трудъ. Деньги онъ далъ, а вотъ труда компаньона не видать. Сеньоръ живетъ на широкую ногу, а бдный ддъ убиваетъ себя, работая на него. И если бы только это! Онъ велъ себя въ дом, какъ у себя. Можно было подумать, что онъ хозяинъ трактира. Онъ лъ и пилъ лучшее, распоряжался кошелькомъ, словно не онъ — С_а_х_а_р_ъ — хозяинъ. Онъ позволяетъ себ вольности, о которыхъ онъ — С_а_х_а_р_ъ — не хочетъ вспоминать. Онъ завладлъ его собакой, ружьемъ, и — какъ теперь говорятъ — даже его женой.
— Это ложь!.. ложь! — кричалъ Тонетъ со страхомъ виновнаго.
С_а_х_а_р_ъ посмотрлъ на него такъ, что молодой человкъ испугался и насторожился. Конечно, это ложь. Онъ тоже такъ думаетъ. И это хорошо для Тонета и Нелеты, ибо если бы онъ только отдаленно подозрвалъ, что т свинства, о которыхъ пли прошлой ночью эти канальи, — правда, то онъ свернулъ бы ей шею, а ему пустилъ бы пулю въ лобъ. Что онъ въ самомъ дл думаетъ! Дядюшка Пако человкъ добрый, но несмотря на болзнь онъ человкъ какъ вс, когда дло касается его собственности.
И дрожа отъ глухого гнва, трактиршикъ ходилъ взадъ и впередъ, какъ старая больная лошадь, но благородной расы, способная до конца жизни подниматься на дыбы. Тонетъ глядлъ съ удивленіемъ на стараго авантюриста, который несмотря а свою болзненную лность, разжирвшій и потучнвшій, снова обрталъ энергію свободнаго отъ всякихъ колебаній борца былыхъ временъ.