«Третій: Заводь Господа Бога!.. Четвертый: Уголъ Св. Рочъ… Пятый:… цирюльника».
Раздленіе мстъ продолжалось около часа и въ то время, какъ сторожа медленно выкрикивали номера, молодой человкъ записывалъ ихъ въ громадную книгу, лежавшую на стол.
По окончаніи распредленія мстъ, выдавалось разршеніе на охоту мелкому люду: билеты, стоившіе только два дуро, съ которыми рабочіе могли исколесить всю Альбуферу на своихъ лодчонкахъ, въ нкоторомъ разстояніи отъ охотничьихъ постовъ и убивать всю дичь, ускользавшую отъ выстрловъ богачей.
Охотники поспшно расходились, пожимая другъ другу руки. Нкоторые оставались ночевать въ Салер, въ разсчет занять свои мста на разсвт; другіе, боле ръяные, тотчасъ же отправлялись на озеро, желая руководить лично установленіемъ бочки, въ которой они должны были провести цлый день. «Всякой удачи! Желаемъ веселиться!» И каждый охотникъ звалъ своего лодочника, чтобы удостовриться, все ли въ добромъ порядк.
Тонета уже не было въ Салер. Когда наступила тишина во время распредленія мстъ, его охватила смертельная тоска. Предъ его глазами всталъ скорбный образъ Нелеты, которая, извиваясь въ мукахъ страданій, лежала на полу одна, безъ близкаго человка, угрожаемая бдительностью враговъ, тамъ въ Пальмар.
Будучи не въ силахъ совладать съ собой, онъ вышелъ изъ дома Демана, ршивъ тотчасъ же вернуться въ Пальмаръ, не останавливаясь даже предъ разрывомъ съ ддомъ. Около дома «Инфантовъ», гд находился трактиръ, его кто-то окликнулъ. Это былъ П_і_а_в_к_а. Ему хотлось пить и сть. Онъ ходилъ вокругъ столовъ богатыхъ охотниковъ въ надежд чмъ-нибудь поживиться, но не получилъ ровно ничего, такъ какъ лодочники поли все.
Тонету пришла въ голову мысль замнить себя бродягой: но предложеніе погнать лодку возмутило сына озера больше, чмъ, если бы вдругъ священникъ Пальмара предложилъ ему произнести праздничную проповдь.
Не для него такая работа: онъ не намренъ тыкать шестомъ. Тонетъ долженъ былъ знать его образъ мыслей: трудъ — созданіе рукъ діавола.
Но Тонетъ, сгорая отъ нетеріпнія и тоски, совершенно не былъ расположенъ слушать глупыя теоріи П_і_а_в_к_и. Онъ не хочетъ и слышать объ отказ, иначе онъ навсегда отобьетъ ему аппетитъ, сбросивъ его въ озеро. Друзья должны помогать другъ другу въ затрудненіи. Онъ прекрасно умлъ управлять лодкой, когда запускалъ свои лапы въ чужія сти, воруя угрей. А если онъ голоденъ, онъ можетъ поживиться провизіей, привезенной этимъ сеньоромъ изъ Валенсіи. И замтивъ, что П_і_а_в_к_а колеблется при мысли о пиршеств, онъ попробовалъ вызвать его ршимость ударами кулаковъ, толкая его къ лодк охотника, объясняя какъ все приготовить. Когда его хозяинъ явится, онъ можетъ объяснить, что де Тонетъ боленъ и ему поручено замнитъ его.
И прежде, чмъ П_і_а_в_к_а оправился отъ своего изумленія и пришелъ къ какому-нибудь ршенію, Тонетъ бросился въ свою легкую лодку и двинулся въ путъ, отчаянно гребя шестомъ.
Путь былъ дологъ. Ему нужно было прохать всю Альбуферу, чтобы достичь Пальмара, и не было ни малйшаго втра. Но Тонета пришпоривалъ страхъ и неизвстность и его лодочка прыгала, какъ ткацкій челнокъ, по темной основ воды, испещренной свтомъ звздъ.
Было уже за полночь, когда онъ достигъ Пальмара. Онъ былъ въ изнеможеніи, руки отнимались посл отчаяннаго путешествія и у него было одно только желаніе, чтобы въ трактир было все спокойно и онъ могъ бы мертвымъ чурбаномъ броситься на свою кровать. Онъ причалилъ свою маленькую лодку предъ домомъ, который молчаливо стоялъ запертымъ, какъ и вс дома въ деревн, и лишь щели двери свтились линіями краснаго свта.
Ему открыла тетка Нелеты и, узнавъ его, глазами показала на людей, сидвшихъ у очага. Это были крестьяне изъ Суеки, прибывшіе на охоту, имвшіе поля въ Салер, завсегдатаи, которымъ нельзя было отказать, не возбудивъ подозрній. Они, поужинавъ въ трактир, собирались спать у очага, ршивъ за часъ до разсвта выхать въ своей лодк и разсяться по озеру въ разсчет на дичь, которая ускользнетъ изъ рукъ охотниковъ, занявшихъ лучшія мста.
Тонетъ поздоровался со всми и, обмнявшись съ ними нсколькими словами, по поводу завтрашняго праздника, поднялся въ спальню Нелеты.
Онъ увидлъ ее въ одной рубашк, блдную съ искаженнынъ лицомъ, обими руками крпко державшуюся за животъ, съ безумными глазами. Страданія заставили ее забыть все благоразуміе и она испускала ревъ, приводившій въ ужасъ ея тетку.