— Рада тебя видеть, Стив, — Ванда позволила себя увидеть.
Новая встреча с друзьями и ностальгия всё же заставили улыбаться: ей ужасно не хватало Стива. Он и в этой реальности снова смог стать ей другом, кажется, даже большим, чем в прошлом. Или это просто она была готова принять и понять его?
— Хотел бы я сказать тебе то же самое, Ванда, но… Что здесь происходит? — в своей излюбленной манере начал допрос Стив, словно совсем, ни капельки не изменился. Всё ещё такой наивный и забавный, насквозь понятный и тоскливо свой.
Она неминуемо его разочарует — Ванда понимала это с самого начала их нового знакомства. Слишком они разные, но удержаться от того, чтобы вновь подружиться не смогла. Маленькая слабость, о которой не осталось сожалений. Она вообще больше ни о чём не жалела.
— Девианты — это наши дети, — подплыв чуть ближе, заглянула она в глаза Стива, который, пожалуй, единственный мог по-настоящему понять, каково это иметь ребёнка-девианта.
— Ванда… — Стив хотел что-то сказать, но его перебила Норт, осознавшая себя совсем недавно.
— Дети?! Но разве с детьми так поступают? Продают в рабство? Словно мы какие-то вещи… — Норт буквально дрожала от ярости. Столько чистых человеческих эмоций, что это было даже интересно.
— Рождение в этом несовершенном мире всегда причиняет боль, — с сочувствием посмотрела на неё Ванда. — Но ведь главное, что ты жива и осознаёшь себя.
— А меня вы спросили, хочу ли я так жить? — Норт разозлилась кажется ещё больше и сжала кулаки. — Почему я должна была страдать?! Все мы? — и напала, пытаясь ударить в лицо.
Ванда видела её насквозь в буквальном смысле: знала каждое движение и приём, предвидела мысли и слова, да и магия оставалась на её стороне… она лишь слегка уклонилась, не пытаясь атаковать в ответ.
Эта девочка фонила болью и горькой обидой так знакомо… А её смешные возмущения… Разве люди выбирают, кого им терять и что переживать в этой жизни?
— Осторожно, Норт! — предупредил Стив, который сразу понял, на чьей стороне сила.
Впрочем, волновался зря. Ванда никому не собиралась причинять вреда, особенно и так настрадавшемуся ребёнку.
— Разве вы не могли оставить меня себе? Воспитывать сами, раз девианты ваши дети? Действительно как ребёнка? Так как Сару воспитывает Стив, — каждый удар Норт сопровождался потоком злых и обличительных слов. — А не вышвырнуть на потеху людям, как секс-куклу. Вы ничем не лучше тех людей, которые покупали меня и использовали, чтобы удовлетворить свои низменные желания!
— Так было нужно, дорогая. Однажды ты всё поймёшь и простишь нас, — тихо сказала Ванда. — Не будь этого, ты бы никогда не осознала себя. К сожалению, только эмоциональная боль и потрясения могут оживить наших детей.
О том, что это «правило» распространяется лишь на первых детей, и если их станет достаточно, то они смогут просто поделиться своими эмоциями с другими, Ванда умолчала. Старшим всегда тяжелее. На них больше ответственности и они в ответе за младших, тем не придётся испытывать всё то, что познали Норт, Джош или Люси, но и, возможно, они станут слабее и ранимей в эмоциональном плане, как вышло с Пьетро.
— Да пошла ты!.. — выкрикнула Норт, которую всё же остановил Стив, обнимая и пытаясь утешить. Норт обмякла и уткнулась в сильное плечо, спрятав слёзы бессилия.
Впрочем, когда-то Ванда и сама была такой же эмоциональной и озлобленной. Судьба отмерила ей много. Испытаний. Силы. Боли. Любви. И беспощадно спрашивала за каждый миг счастья.
Она не смогла убить любимого, когда в родную реальность пришёл Танос. Вижн почему-то верил, что она это сделает ради уничтожения одного из камней бесконечности, чтобы помешать замыслу врага, но… Ванда оказалась не настолько сильной или наоборот слабой. В момент, когда решалась судьба мира, она выбрала любовь. Она всегда выбирала это чувство. Впрочем, тогда от её выбора ничего не зависело. Камень разума всё-таки был извлечён, и ей только и оставалось, что рыдать, как потерянный ребёнок и остаться совсем одной во враждебном, ставшим вдруг совсем чужим, мире и сражаться, перешагивая через трупы родных и друзей.
А потом её развеял Танос и наверное, ей было хорошо в небытие, пока «Мстители» не нашли способ вернуть тех, кто исчез в том «щелчке».
Ванда снова оказалась в пустом и холодном мире, где не было Вижна. Выгорала изнутри. Сходила с ума… Это совсем не страшно. Гораздо страшнее жить, зная, что больше никогда не увидишь тех, кто был дорог. Что ты одна и это навсегда. Где тут взяться человеколюбию? Жизнь отучила её бояться и переживать из-за чужаков, думать о чьём-либо благополучии, кроме своего собственного… Когда тебя корёжит от боли, а внутри пылает собственный непроходящий ад до сострадания и милосердия ли?