Во время пути я то и дело срывала пучки травы посочнее и совала козе под самый нос, чтобы та не держала на меня зла. Пусть приём с палкой и был вынужденным, совесть всё равно ныла: жалко же. Нельзя так обращаться с живым существом. Я даже приседала иногда, гладила жёсткую макушку между рожками. Рогатая фыркала, жевала мои подношения, смотрела снисходительно и снова шагала вперёд, будто и правда всё понимала. А если вдруг сворачивала в неправильном направлении, я аккуратно вела её обратно лёгким тычком ветки - не больно, а так, чтобы просто напомнить, кто тут главный. Так мы и дошли до участка.
Взрослые, увидев мою важную физиономию и послушную козу рядом, начали нахваливать. «Ну всё, герой дня, сдавай рогатую». Вновь нацепили верёвку на животное, а меня отпустили наконец-то бегать и играть, пока солнце ещё не село.
Через несколько лет, уже будучи подростком, отсутствие страха перед такими животными мне неожиданно пригодилось. На нашей городской окраине, среди частного сектора, иногда встречались козы - кто-то из местных держал их на обширной территории дач. Мои подруги, простые городские девчонки, когда нужно было пройти мимо, начинали нервничать, боялись животных и старались держаться подальше, вжимаясь в заборы. Некоторые даже отказывались идти дальше, пока козы не уйдут. А я совершенно спокойно шла вперёд, не испытывая ни страха, ни волнения, вспоминая то далёкое лето в деревне. Затем уверенно пыталась отогнать животных в сторону от тропы, чтобы подруги смогли пройти. И после говорила: «Я же почти деревенская девушка».
Вкус лета
Помню, как впервые родители решили взять меня с собой не просто пройтись по сельским улицам, а на природу, находившуюся заметно дальше, чем освоенные мною территории. Обычно я слонялась рядом с домом одна, но на этот раз было обещано кое-что интересное.
Традиционное застолье началось сразу после нашего приезда: на клеёнчатый стол выставлялись советские кружки, вазочка с дешёвыми карамельками, и обязательно - пачка печенья. Привезённые нами гостинцы откладывались на потом. Взрослые под работающий фоном радиоприёмник обсуждали последние события в жизни да болячки общих знакомых, а я, ёрзая от нетерпения, ждала момента свободы.
Разговоры могли продолжаться даже после окончания застолья. Когда все вставали, шли в другое место просто отдохнуть, всё равно беседовали. Меня просили потерпеть «ещё немного», что легко перерастало в «погуляй пока». Оставалось только в одиночку бродить по участку в ожидании обещанной прогулки на природу. К её началу моё терпение не лопалось, но было на грани. Я же ещё маленькая. Трудно усидеть на одном месте и ждать то, что давно обещали сделать.
Недалеко от дома родственников, буквально в минутах ходьбы, находилось удивительное место - заброшенный сад. Все взрослые его так называли. А с виду: просто какие-то заросли. Судя по заросшей колее, когда-то здесь стояла целая улочка. Возможно, дома исчезли очень давно, а может и позднее, когда люди массово уезжали в город в поисках лучшей жизни, бросив жильё на произвол судьбы. От былой деревенской улицы оставалось лишь три старых дома, в которых ещё кто-то проживал.
В одном из них когда-то жили старые друзья наших родственников. Чисто случайно поселившиеся в том же сельском поселении много лет назад. Небольшой одноэтажный домик, аккуратный огород, низенький деревянный забор, который никакой защиты не давал, и немаленький сарай. Вот и весь участок там. Когда мы с родителями проходили мимо, я заглядывала на территорию, а улыбчивые старики, махали мне рукой. Они знали про меня из рассказов родственников. Теперь же, спустя годы, на том месте остался только полуразрушенный сарай с провалившейся крышей, а хозяев давно нет в живых.
Лишь дикий сад процветал на почти заброшенной улочке, словно время над ним не властно. Это было настоящее буйство природы. Старые, раскидистые яблони с искривлёнными, покрытыми лишайником стволами, несколько слив с тёмно-синими плодами под сизым восковым налетом, и главное сокровище - огромная вишня. По периметру, отвоёвывая пространство у крапивы, разрослась малина, а в дальнем углу, куда мы пробирались с опаской, царила ежевика, защищавшая свои ягоды острыми шипами. И всё это рядом друг с другом, посреди самой обыкновенной природы с её кустарниками и бурьяном.