Но самое любимое место - небольшой холм, с которого открывался вид на всю округу. Садишься прямо на землю, на тёплую траву, и можно без устали смотреть, как облака огромными белыми кораблями плывут над полями, отбрасывая тени. Ветер волнами гуляет по колосьям, создавая иллюзию зелёного моря. Вдалеке крошечными точками мелькают фигурки людей, работающих на огородах. В такие мгновения чувствовалось блаженство и глубокая радость, что я оказалась за пределами города.
Особенно любила ранние утренние вылазки, когда почти все взрослые ещё спали. Дверь они не запирали на ночь (чужаков вокруг не было), поэтому я могла выйти из дома и пройтись по участку и немного рядом с ним, где-нибудь на краю поля. Роса тяжёлыми каплями висела на траве, а воздух такой звенящий и чистый, что, кажется, его можно пить, как ледяную воду. В такие моменты случались чудеса: встречала зайцев, которые замирали столбиком, смешно шевеля ушами, а потом исчезали в зарослях. Иногда удавалось подсмотреть, как рыжая лиса крадётся, высматривая мышей.
Звери здесь вообще чувствовали себя вольготно. Зайцы иногда наведывались на огороды, обгрызая капусту - мы тогда не гостили, но слушали байки местных жителей об этих набегах. А ещё страшнее и интереснее были рассказы про кабанов. Хоть до леса и далеко, они какими-то своими тропами доходили до самой деревни в поисках съестного, роя землю мощными пятачками. Незадолго до нашего приезда, родственники как раз чинили забор после вторжения. Эти истории добавляли прогулкам нотку адреналина: вдруг я сама наткнусь на лесных обитателей, которые слишком далеко ушли от места своего обитания. Однажды случилась подобная встреча: аж в паре метров от меня замерла косуля и сбежала спустя лишь пару секунд.
Вечерние же прогулки были наполнены совсем другой магией. Закат окрашивал небо в золотисто-розовые тона, солнце огромным красным шаром садилось за сельский горизонт. Начинали оглушительно стрекотать кузнечики, где-то вдалеке перекликались собаки, и слышалось мычание стада, возвращающегося с пастбища. Из труб деревенских домов поднимался сизый дымок - люди топили печи, чтобы согреть дом прохладным вечером, или готовили ужин. Этот запах горящих дров смешивался с вечерней сыростью. Я возвращалась домой уставшая, с гудящими ногами, но наполненная изнутри этой тишиной, этим покоем и связью с землей, которую в городе совсем не чувствовала.
Лучница
Лето, густой запах сена, пение птиц, крики петухов, стрекот кузнечиков в траве по пояс и разговоры взрослых на крыльце - неторопливые, лениво перетекающие из настоящего в прошлое. Они сидели с кружками чая и вспоминали своё детство. То самое, ещё советское. И среди прочего упомянули самодельные луки.
Эти слова упали на благодатную почву. Мне было пять лет - возраст, когда мир кажется огромной неизведанной территорией, а ты - его главным первооткрывателем. Каждый овраг таит клад, каждый куст - укрытие от врагов, а каждая ровная палка - потенциальный меч. В то время я только начинала погружаться в такую атмосферу, дополняя привычные спокойные игры. Чем старше становилась, тем сильнее была тяга. Идея лука захватила меня целиком. В самом сочетании этих слов - «лук и стрелы» - была какая-то первобытная магия, обещание настоящих приключений.
Я тотчас приступила к делу. Разведка окрестностей показала, что лучшим материалом будет ива - гибкая, но упругая. Деревенские ивы росли у местной реки, склоняясь к воде, будто рассматривая своё отражение. Поиски идеальной ветки заняли время: она должна быть достаточно длинной, ровной и без сучков. Я браковала одну за другой - слишком тонкая, слишком кривая, слишком короткая. Наконец, найдя «ту самую», с трудом отломила её и, чувствуя себя добытчицей редкого ресурса, потащила к нашему участку.
Следующим этапом стал поиск тетивы. В ход пошла старая бельевая верёвка, найденная в сарае среди всякого забытого барахла. Она была жёсткой и пахла чем-то затхлым, но выглядела достаточно прочной.
Далее началась эпопея проб и ошибок. Принцип работы лука был интуитивно понятен, но теория упорно расходилась с практикой. Тетива соскальзывала, натяжение было слабым, узлы развязывались в самый неподходящий момент. Я перевязывала их снова и снова, с каждым разом затягивая всё туже и натирая пальцы до красноты. Взрослые, конечно, видели мои усилия, но не вмешивались. Позволили самостоятельно пройти весь путь.