Весенние разливы и рассказы жителей о «большой воде» породили идею амфибии или плота, чтобы бесстрашно исследовать временные озёра, возникающие на полях. Что-то похожее на плавающую платформу нашла, дотащила в сарай, приложила ещё несколько досок. Однако новое подтопление не дождалась, и проект был отменён. А однажды, найдя огромный деревянный ящик из-под какого-то оборудования, я твёрдо решила: это готовый фюзеляж вертолёта. Уже чётко представляла, как поднимаюсь над крышами деревни, разглядывая наш дом и маленькие фигурки людей с высоты птичьего полёта. Как лечу над полями, лесом, рекой, добираюсь до соседнего села, изучаю неизвестную местность далеко от дома, перевожу важные грузы… Эта самая заветная мечта исполнилась лишь во сне.
Были и совсем причудливые бизнес-идеи. Я воображала себя владелицей самоходной лавки старьёвщика. Воображала, как ездила бы по деревне на скрипучей повозке и торговала всяким хламом, найденным на улице. Для меня даже ржавый гвоздь или красивый осколок стекла были артефактами, и я искренне верила, что кто-то обязательно захочет их купить. Не говоря уж о самых разных предметах, которые попадались на улицах посёлка и в заброшенных местах.
Но самым грандиозным проектом была машина для сбора яблок. Когда я лазила по старым яблоням, царапая коленки и пытаясь дотянуться до самых спелых плодов на верхушке, в голове родился образ шагающего механизма. Огромные механические ноги, кабина-кресло и манипуляторы. Даже нашла старый выброшенный стул для такого внушающего изделия. Ярко представляла, как этот шагоход грациозно шагает меж стволов, поднимает меня выше, и я срываю лучшие яблоки, не боясь упасть. Эти образы были настолько яркими, что приходили ко мне во снах даже в старших классах.
Пусть тот чудной маленький инженер во мне так и не собрал ни одного рабочего транспорта, а деревенский сарай с моими «сокровищами» давно опустел, сами чертежи этих невероятных аппаратов навсегда отпечатались в памяти. Они стали частью воображаемого детского мира, который я покоряла с помощью собственноручно созданной техники: от сколоченной деревянной машинки до комфортабельного вертолёта с деревянной кабиной и приделанной оконной рамой.
Благодать
Мы с родителями продолжали ездить в деревню, даже когда я повзрослела. Стала гораздо выше и крупнее. Обрела новые взгляды на жизнь, цели и жизненный опыт. Хоть больше не была той маленькой девочкой, как прежде, тяга к сельским местам оставалась. Меня тянуло к ним всегда. Изредка я даже на велосипеде доезжала до некоторых сёл, чтобы просто полюбоваться видами и местным бытом. А с родителями вновь ездила на машине, навещала деревенских знакомых, которые всё ещё жили там, не поддавшись всеобщей урбанизации и зову городов. У них, к счастью, всё было относительно хорошо.
Конечно, время не щадило саму деревню. Некоторые соседи уехали, бросив свои дома на произвол судьбы, и те стояли пустыми, с заколоченными окнами или распахнутыми настежь дверями. Другие люди, к которым мы когда-то заходили в гости, либо перебрались в город, либо, к сожалению, уже ушли из жизни. Осознавать это было печально: некоторые дома даже не сохранились - время, ветра и отсутствие заботливых рук сделали своё дело, превратив их в руины.
Но нельзя сказать, что всё там пропитано безнадёжностью. Деревня держится, дышит своей размеренной жизнью. Кое-где стоят ухоженные дома, вокруг них царит красота и порядок - и это не только у зажиточных жителей, но и у простых стариков. Огороды по-прежнему вспахиваются каждую весну, а к лету покрываются зелёным ковром овощей. Люди заняты своими повседневными делами, и жизнь продолжается. В некоторой степени, чувствуется благодать, несмотря на возникающие проблемы.
Тот дом, где мы когда-то часто гостили, встретил нас знакомым, но немного усталым видом. Честно говоря, он выглядел так себе: краска облупилась, забор покосился, крыша грязная, асфальтовый проезд покрылся трещинками. Родственники жили там стабильно и спокойно, но без особых улучшений. Казалось, жизнь здесь застыла в какой-то временной петле.