В тот же день, найдя в сарае никому не нужный, шершавый кусок мела, я пошла гулять по ближайшим улицам деревни. С одной важной целью: сделать мир ярче. Солнышки и цветочки на асфальте - это было уже не то. Не под мой настрой. Хотелось чего-то настоящего, важного, хорошего. И я быстро вспомнила про новые, изученные слова. Первым моим «холстом» стал старый соседский забор. Неуверенно, но старательно, как в прописях, вывела букву за буквой: «СССР». А ниже, уже смелее, добавила: «МИРУ МИР». Я стояла и смотрела на свою работу с невероятной гордостью. Мне казалось, что устроила нечто значимое, поделилась важным знанием со всем миром, ну или хотя бы с деревней.
Ленин бы точно гордился таким поступком. Потому что одним забором дело не ограничилось… Моя агитбригада из одного человека прошлась по нескольким разным местам и углам. Надписи появлялись на старых сараях, на асфальте, на бетонных плитах, на камнях. Взрослые, видя это, только посмеивались и качали головой, а мне было невдомёк, что за написанными мною словами стоит целая эпоха со своими сложностями и трагедиями. Для меня это был чистый, незамутненный символ чего-то большого, доброго и справедливого. Символ, который так здорово было чертить белым мелом под тёплым летним солнцем.
А потом... пошёл сильный дождь. Почти что внезапно. Крупные, тяжёлые капли застучали по крышам, траве и листьям. Я стояла под уличным навесом. Смотрела, как вода сначала превратила мои буквы в белёсые ручьи, а потом вовсе смыла их без следа. Словно ничего и не было. Однако впереди меня ещё ждало много всякого интересного, поэтому потеря агитации ничуть не расстроила. Мой новоприобретённый дух ничего не могло сломить.
Сеновал
Наши родственники раньше держали коров. А это означало не только свежее молоко на столе, но и постоянную заботу о пропитании животных, чтобы его впрок хватало на долгие зимние месяцы. Поэтому заготовка сена была делом первостепенной важности. И в той бескрайней сельской местности онаявлялась не просто сезонной работой, а особым событием лета, когда люди собирались вместе и вовсю трудились. Жизнь в деревне подчинена своим циклам, и сенокос - один из главных моментов. В советские годы, конечно, размах был другим. Совершенно не таким, что после распада большой страны.
Однажды я выдвинула ящик старого шкафа в одной из комнат, пока изучала дом, и увидела чёрно-белую фотографию в домашнем альбоме: огромное, заросшее высокой травой, поле, дед ещё молодой и серьёзный за рулём советского трактора, к которому сзади прицеплена конная косилка. На ней, управляя лезвиями, сидел напарник. Эта сцена казалась мне кадрами из какого-то эпического фильма о труде и земле. Словно о покорителях широких неизведанных пространств. Я, вполне ожидаемо, сама захотела также ездить и помогать на сенокосе. Садилась на ту же самую косилку во дворе и воображала себя активной помощницей. Выпрашивала покататься хоть один раз на таком необычном агрегате. Но увы...
Будучи маленькой девочкой, успела ещё застать моменты, когда её вновь прицепляли к трактору и везли к кому-то в другой деревне неподалёку. Видимо, там сенокос продолжался активно, только оборудования не хватало. Поэтому дед одалживал косилку знакомым и сам ехал туда вместе с прицепом. В нём я позже находила остатки сухой травы. Перевозили сено, очевидно. Может даже как на одной из фотографий, где высота собранного в несколько раз превышала высоту бортов. Большая и важная работа. А потом и это закончилось.
Конная косилка, настоящий реликт эпохи, не один десяток лет простояла во дворе. Ржавеющий скелет, молчаливый свидетель ушедших времён, когда траву косили не только для своих бурёнок, но и для всего колхоза. Её отдали кому-то лишь в конце десятых годов, а до этого она долго была частью пейзажа, как старое дерево или колодец. Я очень любила по ней лазить и воображать свои трудовые подвиги. Каждый раз, когда мы приезжали в гости, подходила к косилке, чтобы немного поиграть. Представляла её великое прошлое.
Когда колхоза не стало, родственники косили траву уже для своего небольшого хозяйства. Недалеко от дома, под открытым небом, каждый год вырастала золотистая гора - огромный стог сена, который они по-простому называли сеновалом. Затем и я впитала такое название для любой большой кучи сухой травы. Для взрослых он был предметом гордости и отличным фоном для фотографий, а для меня - неприступной крепостью и объектом неутомимых штурмов.