— Простите меня, дядя Рома, — пролепетал я.
— Ничего, ничего… Просто переоценил свои возможности, — сказал он.
— Каждому возрасту — свои игры…
Вечером Валерик, встретив меня, спросил:
— Играешь в хоккей с пенсионерами?
— А что такого особенного? Достойные, всеми уважаемые люди… Пользуются заслуженным отдыхом!
— Они-то заслуженным!.. — сказал Валерик. И усмехнулся: — Эх ты, пионер-пенсионер!
Так приклеилось ко мне еще одно прозвище.
«Когда же, — думал я, — сбудется, наконец, предсказание Деда-Мороза, и я узнаю, почему Валерик не подвластен волшебной силе?..»
Глава 13
Уже целые сутки я голодал… Я не мог больше питаться пряниками, пастилой и шоколадом.
Признаться в этом маме и папе я не хотел. Но когда они ушли на работу, я стал шарить в буфете и на кухне между оконными рамами, где мама обычно охлаждала продукты.
«Колдовство какое-то! — злился я. — Ничего нет… Нарочно едят в кафе и в столовой, чтобы я умер с голоду».
На моем столе, и в буфете, и на подоконниках лежали пакеты с призами и жестяные коробки с подарками, но я не мог даже смотреть на них. На улице я теперь всегда заранее, по запаху, угадывал приближение кондитерских магазинов и тут же переходил на другую сторону.
В полдень я попросил у соседки кусок обыкновенного черного хлеба.
Как я мечтал теперь о простом черном хлебе! Или о картошке с жареной колбасой!.. Или о том, чтобы посидеть просто вдвоем с Валериком и поговорить о наших общих делах, как это бывало раньше. Но общих дел у нас с ним уже почти не осталось…
Соседка черного хлеба не нашла.
— Хочешь пряников? — спросила она. — Или сладкого пирога?
Это было поразительно! Ведь наша соседка всегда утверждала, что для человеческого организма «пироги и пышки — это синяки и шишки». Соседка вообще любила по-своему переиначивать пословицы и поговорки. Она всегда учила свою Ренату: «На черный каравай пасть разевай!» И вдруг у нее не оказалось ни кусочка черного хлеба!..
В последнее время мои отношения с соседями резко изменились. Оба они официально заявили, что я стал наконец «нормальным жильцом».
И дело было не только в том, что я расколдовал и вернул им их любимую таксу. Моих соседей очень радовало, что я уже не читал Валерику по телефону свои сочинения, что вообще телефон отдыхал теперь от моих разговоров, что уже никто не бросал в почтовый ящик «вещественные условные знаки» и что никто из моих приятелей не оставлял в коридоре следов от своих ботинок. Соседей радовало мое одиночество…
В тот день я решил не идти на Елку за призами и подарками. А пошел прямо в кинотеатр «Юный друг».
У входа меня поджидала подруга маминой юности. Лицо у тети Даши было бледное и расстроенное.
— Что случилось? — спросил я.
— У меня неприятности по работе, — сообщила тетя Даша. — Из-за тебя никто не покупает билеты на места в последнем ряду. Получается недогруз зрительного зала!
— Из-за меня?
— Да, по всему району прошел слух, что у нас в последнем ряду «опасная зона».
— Но при чем же здесь я?
— Перестань подсказывать зрителям, кто там, на экране, будет жениться, а кто разводиться, кто куда уедет и кто кого убьет… Зачем же ты забегаешь вперед и рассказываешь им содержание? Чтобы меня уволили с работы?
В кинотеатре «Юный друг» фильмы шли примерно по неделе — таким образом, каждый из них я смотрел не меньше семи раз.
Однажды я обратился к Деду-Морозу с просьбой, чтобы кинокартины не повторялись.
— О, я рад был бы тебе пойти навстречу! — ответил он. — Но где же взять столько фильмов? Ты и так смотришь абсолютно все, на которые дети до шестнадцати лет допускаются…
— Тогда покажи мне то, на что дети не допускаются! — воскликнул я.
— О, этого я не могу… Я же дисциплинированный волшебник!
Дед-Мороз не выполнил моей просьбы, поэтому все, что происходило на экране, я выучивал почти наизусть и во время сеанса объяснял своим соседям, что будет дальше. Но, вместо того чтобы поблагодарить меня, они возмущались:
— Перестань шептать! Сидит на каком-то странном стуле, между рядами и еще шепчет. Надо позвать администратора!
Я ожесточился: «Почему это всем должно быть в кино интересно, а мне одному скучно и неинтересно? Нарочно буду подсказывать!..»