Ночью мне приснилось неведомое царство. Наше войско шло по каменистой равнине среди зверского вида кактусов. Только вооружены мы были мечами, щитами и копьями. На всех воинах плащи и медные шлемы, а на плащах изображен золотой муравей, увенчанный короной короля Мура. И вот впереди на холме высятся зубчатые стены и могучие башни с флюгерами и флагами, а под запертыми воротами написано золотом: «Неведомое царство».
И будто король Мур говорит мне, потирая руки:
— А ты сомневался! Вот сейчас завоюем неведомое пэрство — и назначу Петьку вице-королем. А тебе фиг!
Мне обидно стало, просто жуть.
И будто король Мур командует:
— На приступ, сыны Мурлындии!
И тут началось столпотворение: Митька-папуас стучит в барабан, генерал Евтихий дует в трубу, войско кричит «ура» и бежит на приступ, а со стен неведомого царства летят в нас камни, камни и камни… Один камень, громадный, как тыква, угодил мне в плечо. Я закричал от боли — и проснулся.
Темноту ночи прорезали в беспорядке мечущиеся факелы. Жители бегали и вопили, а со всех сторон летели в нас увесистые камни.
— Нападение! Нападение! — кричал Петька. — Миша, кто же это?
— Лабаз его знает! — выразился я. Очень болело ушибленное плечо. — Не все так просто в Мурлындии, как сперва кажется.
Камень попал мне в грудь. Я совсем разозлился, нашел на земле несколько камней и стал швырять их в темноту. Мне показалось, что один камень угодил в живое. Я даже услышал крик боли.
— Так и надо! — крикнул я во тьму.
Мы пошли к палатке, расталкивая обезумевших от страха воинов. Там министр мудрости обматывал тряпкой раненую голову короля. Король Мур стонал. От его воинственности не осталось никаких следов. Увидев меня, он сказал:
— И зачем мне понадобилось это неведомое царство?! Что, мне дома компота не хватало, что ли? Главный советник! — заорал он на Петьку. — Что это такое творится?
— Я думаю, что нападение противника, ваше величество, — пробормотал Петька.
— Тоща советуй, что делать!
Камень попал мне в спину, и я присел на корточки от боли. Другой камень свалил с ног Петьку. Он завыл и сунул голову под палатку.
— Удирать надо, — мудро посоветовал Аркадиус. — Пробираться лесом до дому.
В короле вдруг заговорила совесть.
— Как же я оставлю подданных? — спросил он.
— Подданные раньше вас разбежались, — сказал Аркадиус. В самом деле, жителей вокруг нас оставалось уже очень мало. — Пригнитесь — и бегом к лесу!
На прощанье я запустил в темноту еще несколько камней, и мы ринулись в лес. Крики нашего рассеянного войска становились все тише и глуше. Наконец они и вовсе умолкли. Только зловеще стонал ветер в верхушках деревьев и где-то поблизости ухала сова, как бы предвещая беду. Тьма была такая, будто глаз у тебя вовсе нету. Мы брели, спотыкались и наконец остановились.
— Теперь куда? — спросил король Мур, прекратив на время свои стоны. — Я не знаю дороги. Главный советник, а?
— Я советую идти в сторону дома, — сказал Петька. — А где эта сторона, спросите у министра мудрости. Это по его части.
— Дурак! — выразился король Мур кратко и решительно. — Упраздняю!.. Аркадиус, миленький, ты что-нибудь сообразил?
— Терпение, — отозвался Аркадиус. — Видите, на звезды гляжу.
— Тихо жили, мирно жили, — причитал король Мур. — А тут на тебе. Игру придумал! Это же не игра, а побоище смертное… Может, кого и вовсе убили. Смотри, Петька! В два счета выставлю из Мурлындии.
Тут Аркадиус скомандовал:
— Идите за мной, я уже прикинул. И держите друг дружку, чтобы в темноте не растеряться!
Мы двинулись гуськом, ухватившись за подолы рубах.
Спотыкались об корни, падали, спотыкались опять и опять падали, поднимались, шли дальше. На лице оставалась липкая лесная паутина, ветки хлестали по глазам. Я плотно закрыл их — все равно ничего нельзя было увидать. Как Аркадиус угадывал направление, это уж его дело. Вдруг он остановился. Мы все ткнулись носами в спины друг другу.
— Огонек! — сказал Аркадиус.
— Костер? — спросил Петька. — Тогда пойдем погреемся.
— Не костер, — сказал Аркадиус. — Похоже, что окно.
Я пригляделся. Не очень далеко от нас светилось между деревьями окошко.
— Что это может быть? Откуда здесь дома? — удивился я.
— Не знаю, — сказал Аркадиус. — Все равно, пойдем, посмотрим.
Небольшого количества света, падавшего из двух окон, хватило, чтобы привыкшие к темноте глаза разглядели приземистый домик под крышей в один скат, с поломанной приступочкой у покосившейся двери. Вокруг дома торчали остатки изгороди.