Голубая речка пересекла дорогу.
— Хочешь лодку? — отдуваясь спросил Вялик.
Конечно, Витя хотел, но не успел он даже сказать об этом, а красная лодочка уже выплыла из-за поворота. Тонкие вёсла плавно гребли. Мальчики прыгнули в лодку.
— Ох, до чего я грести люблю! — обрадовался Витя.
Но вёсла вырвались из Витиных рук и снова плавно поднимались и опускались, направляя лодку на середину реки.
Ну и удивительно же было в этой стране Лодырантии! По берегам реки бегали львы и тигры и мурлыкали ласково, точно домашние кошки. Мимо проплывали дома золотые, серебряные, стеклянные, из конфет, из кубиков. А вдали Витя увидел диковинную гору. К верхушке горы была приделана самоварная труба, и из трубы шёл дым.
— Что это? — спросил Витя.
— Вулкан называется. Гора такая. Она внутри вся раскалённая…
— Это я знаю, мне папа читал, — сказал Витя. — Я думал, эти горы где-то очень далеко бывают.
— Она и была далеко, — ответил Вялик. — Но один мальчик захотел — и она к нам переехала. А маленькая девочка смотрела, смотрела и говорит: «Прямо из горы дым идёт? Так не бывает! Трубу надо». Труба сразу и приделалась.
Лодка причалила. Вялик тяжело вывалился из неё и повёл Витю к высокому стеклянному дому.
— Кнопку в лифте, чур, я буду нажимать, — торопливо сказал Витя.
Но вместо лифта к их ногам опустился мягкий бархатный диванчик. Они уселись, и диванчик взлетел вверх.
— А где твои папа с мамой? — спросил Витя, оглядывая совсем пустую большую комнату.
— На что они мне? — усмехнулся Вялик. — Только и знай будут говорить: того не надо, этого не смей. У нас всё само делается — к чему мне папа с мамой?
Вите стало страшно даже говорить об этом. Он спросил:
— А фотоаппарат у тебя есть?
И в ту же минуту перед мальчиками на трёх ногах запрыгал настоящий фотоаппарат, точь-в-точь такой, какой мама обещала купить Вите, если он будет хорошо учиться в пятом классе.
— Поучи меня снимать, — попросил Витя Вялика.
Но аппарат уставился на мальчиков круглым глазом и бойко защёлкал затвором. Потом штатив браво, как солдат, повернулся к окну, пристукнув металлической ногой. Он наклонялся в одну, в другую сторону, поднимался выше, опускался ниже и щёлкал, щёлкал без конца. Наконец штатив, будто от усталости, подогнулся в металлических коленях и прилёг на пол. Через несколько минут на окне появилась пачка снимков, но Витя даже не стал их разглядывать. Ведь готовые снимки можно получить в любой фотографии.
А Вите так хотелось хоть разочек щёлкнуть самому!..
— Эх, — сказал Витя, — в волейбол бы сыграть, что ли!
— Пожалуйста, — вежливо согласился Вялик. — У нас волейбол всегда играется.
В самом деле, за прозрачной стеной дома, внизу, шла игра в волейбол. Но что это была за игра! Круглый плотный мяч сам по себе вертелся, прыгал через сетку, озорно уходил на аут. Одна половина площадки была белая, другая коричневая. Чёрный репродуктор деловито сообщал: «Три — два в пользу коричневых! Четыре — два в пользу коричневых!» А вокруг площадки толпились унылые, похожие на Вялика, мальчишки и девчонки и равнодушно смотрели на игру.
— Ну и страна, — сказал Витя со вздохом, он тоже почему-то стал часто вздыхать. — Про неё хоть в учебниках-то написано?
— Не знаю, — вздохнул и Вялик. — Я учебников не читаю. У нас в школу только мои тетрадки ходят. Ручки сами пишут, тетрадки сами отметки получают. Отметки у меня всегда хорошие.
— Откуда вы взялись такие? — допытывался Витя. — И всегда у вас так скучно было?
Тогда Вялик усадил Витю на откуда-то взявшийся ковёр с подушками и рассказал, как встретились однажды несколько отъявленных лодырей. Они мешали всем людям, но думали, что это люди им мешают, заставляют что-то делать, а они искали место, где можно прожить, ничего не делая. Долго они так ходили, и ленивый ученик Вялик — тогда его звали по-другому: Валя — ходил вместе с ними. Шли они, шли и добрались до избы доброго волшебника. Послушал старик жалобы лодырей, засмеялся и увёл их всех в заколдованную страну Лодырантию.
— Ой, Вялик, — сказал Витя, — это ведь был совсем не добрый, а очень злой волшебник…
Вялик молча пожал плечами. Он очень устал, пока говорил, стал совсем сонный и бледный. И смотрел на Витю такими глазами, как будто разучился понимать все слова.
А Вите показалось, что у него самого плечи согнулись и опустились, тело стало рыхлым и дряблым, точно старая подушка.
В комнате неожиданно появился большой стол, а на столе тарелки с душистым супом, горами котлет, пирожками и вазами варенья. То ли Витя объелся конфетами и мороженым, то ли ещё отчего, но есть ему не хотелось. Вялик тоже со вздохом отвернулся от обеда. Стол сделался прозрачным и растаял в воздухе. Уплыло к потолку желтоватое облачко душистого пара.