— Ах, голова! Спаси меня! Здесь все такие звери!
— Ах, голова! — завращал глазами Ангел. — Помоги мне! Я хочу домой к маме!
— Ах, голова!.. Ах, голова!.. Ах, голова!.. — запрыгали вокруг хулиганы, дразнясь и кривляясь.
Жорка шепнул:
— Сейчас, Нонка, утрем им носы… — И, прижав голову куклы к груди, прыгнул на ракетницу, на лету пнув робота ботинком в живот. — Трах-Тах-Чебурах!
Раздался медный звон, робот повалился. Подножечники кинулись к Жорке:
— Ты что? Ты что?
Но робот, падая, успел дернуть рычаг. Раздался свист. И — прости-прощай Трах-Тах-Чебурахия! Прости-прощай жизнь!
Глава 17
Жорка не сразу понял, что жив, когда шлепнулся в груду мусора, да так, что во все стороны, вместе с облаком пыли, взлетели бумажки, ошметки, пушинки. Жорка полетел в одну сторону, в другую покатилась голова куклы.
Пыль рассеялась, все улеглось. Жорка сел, чихнул и наконец сообразил, что жив и что угодил не просто в кучу мусора, а на всемирную свалку. Куда ни кинь взгляд — поломанные стулья, изодранные коврики, дырявые мячики, расколотые тарелки и чашки, обшарпанные головы плюшевых и бархатных мишек и зайцев, пожелтевшие листы, вырванные из книжек с картинками, бутылки с отбитыми горлышками, облезлые фотографии, прохудившиеся шапки, раскрашенные бумажные змеи, ботинки, которые просят каши, и всякие лоскутки, клочки, обрывки, осколки — не поймешь от чего. Среди груд этого хлама, рухляди, ветоши и тряпья кое-где выглядывали ржавые остовы автомашин, рыжие батареи парового отопления, искореженные шкафы и другая всякая всячина.
Не успел Жорка все рассмотреть, а к нему уже мчался Валера, проваливался, падал — вокруг него взлетал мусор, Валера снова выбирался наверх, вскакивал и бежал.
— Жорка! Ты?! — закричал он, задыхаясь.
— Как хорошо, что ты жив! — воскликнул Жорка, сияя.
На Валеру налипло столько тряпочек и пушинок, что он и сам казался живой мусорной кучей.
— А Хасан? — спросил его Жорка.
— Жив! Жив! — сказал Валера. — Там! Прикручивает пуговицы!
Когда Жорка с Валерой подошли к Хасану, он сидел, стараясь просунуть кончик проволочки в ржавую пуговицу от солдатской шинели. На его джинсах виднелись подобранные на свалке и уже прикрученные пуговицы разного фасона и величины. Увидев друзей, Хасан вскочил, шагнул к ним, но проволочки начали вываливаться, пуговицы посыпались, пришлось джинсы подхватить. Жорка кинулся на шею Хасану:
— Ты герой! Настоящий герой!
— Погоди, ну погоди же… — отбивался Хасан и сел, чтобы штаны не упали.
— Да ты пуговицы пришей! — сказал Жорка.
— Иди найди здесь иголку с целым ушком! — проворчал Хасан.
— Тут цельного ничего нет, — сказал Валера. — Видишь стул? Думаешь, целый? — Тронул его пальцем, ножка повалилась, стул кувырнулся набок, Валера поднял стул и, придерживая его грудью и подбородком, не дыша, опять осторожно подпер ножками. — Я поставил его так — для блезира. Глядишь и думаешь: есть еще Где-то настоящая жизнь, сидят люди на стульях…
— Стой, стой! — крикнул Жорка. — Да ведь это стул нашего Сан Ваныча! Я еще ножку подпилил… Смеху было! — Он потянулся к стулу.
— Не трогай! — И Валера со всей силы — хвать Жорку по руке.
Жорка скривился, вот-вот заплачет. Валера объяснил:
— Ведь из-за тебя все! Оторвал голову кукле, ну и…
— Я не думал, что из-за такого выйдет такое, — сказал Жорка.
Хасан усмехнулся:
— Все говорят «я не думал!»
Жорка понурился, Валера положил руку ему на плечо:
— У-у, глаза на мокром месте… Небось захотелось домой, к маме?
— Ну и что ж, что захотелось! — крикнул Жорка сквозь слезы.
Глава 18
Ах, если бы Жорка мог увидеть, какой новенький, какой красивый стоял теперь его дом на Галерной! Капитальный ремонт окончился, вымытые окошки сияли на солнце так, будто в каждом зажгли здоровенный прожектор. Правда, занавесок не было, но это потому, что жильцы еще не вернулись. Из парадной двери дома вышли маляры с ведерками и кистями. Старший маляр приклеил бумажку «Осторожно! Окрашено!» и зашагал за товарищами.
Маляры прошли мимо девочки. Ниночка сидела на крыльце своего дома и натягивала красные туфельки на ноги своей кукле без головы.