— О великий султан, — сказал Мустафа, скосив глаза на везиря. — Пусть уважаемый Бу-Али Симджур вспомнит… Он занимает первое место в государстве… Пусть вспомнит и скажет: почему я дернул узду!
И победоносно поглядел на везиря.
Тот не успел открыть рта, как вошел Мубарак. По синему полю его камзола были разбросаны цветы, вышитые золотом и серебром, и на шапочке качалось павлинье перо. Он что-то шепнул на ухо своему отцу — везирю.
И Бу-Али Симджур поклонился султану.
— О царь годов и времен, единственный в веках и столетиях! Твоя дочь найдена и доставлена во дворец!
— Наконец-то! — обрадовался султан.
По знаку везиря двое стражников втащили под руки Аладдина и бросили перед троном. Везирь сказал:
— А вот и тот оборванец, который дважды осмелился увидеть царевну.
— О султан! — воскликнул Аладдин, вставая. — Поистине удача, что мы с тобой встретились…
Стражники подхватили Аладдина под руки и снова швырнули животом на пол. Аладдин вскочил и сказал:
— …Я прошу отдать мне в жены царевну Будур!
Среди придворных воцарилось гробовое молчание. Стражники сызнова бросили Аладдина на пол, но теперь крепко держали его, не отпуская.
Султан спросил везиря:
— Что он сказал?
— Мой язык отказывается повторить… — Везирь заикался.
Между тем прижатый стражниками к полу Аладдин поднял голову и сказал султану доверительно:
— Видишь ли, я и твоя дочь нравимся друг другу. Но царевна не пойдет за меня без твоего разрешения…
Султан окончательно лишился слов. Придворные стояли с таким видом, будто им сейчас отрубят головы вместе с Аладдином.
Всех выручил везирь. Он что-то сказал на ухо султану. Мы услышали лишь последние слова: «…султан позабавится». И увидели, как султан хмуро кивнул.
А Бу-Али Симджур выступил вперед и громко, чтобы все слышали, обратился к Аладдину:
— Великий султан спрашивает: известно ли тебе, юноша, что семнадцать принцев приезжали свататься к царевне Будур?
— Да, она мне это говорила, — сказал Аладдин.
Султан гневно подскочил на троне. Везирь лисьим голосом продолжал:
— Что ж… Своим сватовством ты оказываешь честь великому султану. Но где намерен ты поместить царевну?
— В нашем доме. Там есть все, что нужно, — простодушно сказал Аладдин. — Моя мать даже держит козу.
Придворные засмеялись. Улыбка коснулась и чела султана — развлечение начало ему нравиться.
— Опомнись! Что ты говоришь?! — воскликнул везирь. — Царевна должна жить во дворце!
— Да?..
Аладдин задумался, потом просиял.
— Тогда знаешь что… — обратился он к султану. — Еще интересней: я и твоя дочь будем ходить в гости друг к другу!
Султан улыбнулся. Захохотали придворные. Везирь продолжал:
— А известно ли тебе, юноша, что, прежде чем свататься, надлежит поднести султану подарки?
— Ты говоришь о рубинах и изумрудах?
— Именно, именно! — сказал везирь, стараясь не рассмеяться.
— Верно, это я совсем упустил из виду, — сказал Аладдин. — Сейчас вернусь домой, и подарки доставят!
Переглянувшись с везирем, султан сделал стражникам знак отпустить Аладдина. И когда юноша встал на ноги, поманил его пальцем.
— У тебя дома что — зарыт клад?
— Нет, клада нет, — сказал Аладдин. — Просто у меня есть один знакомый джин.
— Джин? — засмеялся султан.
— Джин, — сказал Аладдин, улыбаясь во весь рот.
Придворные опять захохотали.
— Ах, джин! — сказал султан.
— А чем ты докажешь? — спросил везирь, подмигнув султану.
— Я даю слово, — гордо сказал Аладдин. — Разве этого недостаточно?
— Вполне достаточно, — подтвердил султан. — В темницу его!
Стражники подхватили под руки ошеломленного Аладдина.
А султан обернулся к Умару Убейду:
— И завтра на заре отрубить ему голову!
Стражники потащили Аладдина к дверям. Султан жестом остановил их и сказал на прощанье Аладдину:
— Ты думаешь, головы рубить — это удовольствие? Надо, милый, надо! Вот он подтвердит!
Умар Убейд кивнул. Стражники во главе с Мубараком уволокли Аладдина. И швырнули его в темницу — глубокий тюремный колодец, куда сажают приговоренных к смерти, чтобы не могли убежать.
Теперь, когда вы знаете, что случилось с Аладдином, послушайте про царевну. Она под белым покрывалом вошла в тронный зал. Ее вел Наимудрейший.
— Дочь наша, — сказал султан, — мы разгневаны!
— Это я разгневана! — сказала царевна.