— Говори!
— Раз царевна Будур попала в город и набралась там дурного — значит ее надо уговорить, что она не попадала в город!
— Как так?! — удивился султан.
Везирь пояснил:
— Царевну надлежит убедить, что это был только сон. А раз это был сон и с ней ничего не случилось, она опять станет послушна. И сердце великого султана возрадуется!
— А что скажет наш Наимудрейший? — спросил султан.
У Наимудрейшего на все был готов ответ:
— Не про сон сказать, что это сон, — это все равно, что про сон сказать, что это не сон.
И гордо обвел всех глазами. Султан попытался проникнуть в смысл этих слов. Потом сказал:
— Повелеваем! Царевна нигде не была, а ей все приснилось! Все поняли нас?! — грозно добавил он.
— Все… — сказали придворные, встали и поклонились.
По повелению султана Наимудрейший сейчас же приступил к делу. Это было в покоях царевны. Царевна Будур смотрела на него злыми глазами. А он убеждал ее, рассказывая:
— Один раз я видел сон, что учу крокодилов читать по-фарсидски… А еще один раз был сон, что я минарет, и у меня на голове кричат муэдзины… А еще был сон, что мои волосы ушли на базар покупать гребешок…
— Ну и что? — спросила царевна.
— А то, что ты видела того оборванца тоже во сне.
— Неправда! — сказала царевна. — Если бы это было во сне… Как мог Мубарак вцепиться в него?!
— Мубарак? — неестественно удивился Наимудрейший и крикнул: — Мубарак!
Вошел Мубарак, наверно, сидел тут же под дверью.
— Говорят, что ты вчера вцепился в какого-то оборванца?
— Кто? Я? — сказал Мубарак. — Когда? Я вчера нигде не был. Я был на охоте… И убил льва! — добавил он.
Царевна недоверчиво посмотрела на него и уже менее уверенно сказала:
— Как же так? Я помню. Я была в городе и видела козу.
Наимудрейший и Мубарак покатились со смеху.
— Не смейтесь! Я говорю правду! — сказала царевна сердясь. — Еще вот он привел меня во дворец!
И кивнула на толстого стражника, что стоял на карауле в дверях. Тот вытаращил глаза:
— Кто? Я! Я два дня лежал дома! И у меня болела челюсть… Пусть меня разорвет шайтан, если я вру!
Вошел султан и сказал нежно:
— Дочь наша… Будур!
Царевна бросилась к нему.
— Как хорошо, что ты пришел! Скажи: ведь это было? Правда? Ты же ругал меня за оборванца?
Султан сделал круглые глаза:
— О каком оборванце ты говоришь, дочь моя? Я тебя ругал за принцев, что их уже не осталось…
— Да нет же! — воскликнула царевна. — Я говорю об Аладдине!
— Об Аладдине?
— Да! — воскликнула, сияя, царевна. — Вспомнил?
Султан сдвинул брови и начал вспоминать:
— Аладдин, Аладдин… О каком Аладдине ты говоришь, дочь моя?
— Значит, я спала… и все это был сон… — печально сказала царевна.
И глаза ее погасли.
Мубарак покинул покои царевны.
Едва дверь за ним закрылась, он пустился на радостях в пляс, высоко подбрасывая ноги.
Приплясывая и фальшиво напевая, Мубарак открыл тяжелый замок султанской тюрьмы. Продолжая выделывать ногами причудливые письмена, он подошел к краю каменного колодца и крикнул в глубину:
— Эй ты!
Со дна колодца поднял голову Аладдин.
Высоко в квадрате света торчала крошечная голова Мубарака. Она злорадно сообщила:
— Завтра ты будешь уже без головы!
Аладдин усмехнулся:
— Еще какие вести?
— А еще — я женюсь на царевне Будур!
Аладдин своими широко расставленными глазами посмотрел на него, схватил сухой ком глины и с силой метнул вверх.
Ком глины попал прямо в рот Мубарака, который хотел еще что-то сказать, но не успел. Мубарак выплюнул глину и заскрежетал зубами.
Старая Зубейда в глубокой задумчивости сидела посреди своего разграбленного дворика.
Наверное, она сидела долго, очень долго и сидела бы еще, если бы коза не подошла к валявшейся во дворике лампе и не потянулась к ней мордой.
В ужасе Зубейда вскочила, оттолкнула козу. И ей в голову пришла спасительная мысль.
Нерешительно подойдя к лампе, она притронулась пальцем, заглянула в нее и робко спросила:
— Ты здесь?
Никто не ответил.
Зубейда постояла, потом сказала сама себе:
— Надо!
Но продолжала стоять, глядя на лампу как завороженная.
Наконец собралась с духом, села на корточки и положила лампу на колени.
Закрыв от страха глаза, она потерла лампу концом рукава. И услышала громовой голос:
— Слушаю и повинуюсь!