Остальные придворные тоже задрали головы. Мы должны, между прочим, обратить ваше внимание на то, что среди придворных прятался бывший везирь, пробравшийся на свадьбу.
Покосившись на Мустафу, султан насмешливо спросил:
— Тогда, может быть, ты соизволишь нам ответить, что сказано о мудрости государей у эмира Унсурал-Меали Кой-Кавуса ибн-Искандера ибн-Кабуса ибн-Вушманира ибн-Зиара?
С каждым новым именем несчастный Мустафа втягивал голову все глубже. А презрительная улыбка прятавшегося Бу-Али Симджура делалась все шире.
— Сколько ты знаешь букв? — спросил султан.
Мустафа сокрушенно молчал. Султан поглядел на него и окончательно потерял терпение.
— Где наш везирь? — заорал он.
Растолкав придворных, Бу-Али Симджур выскочил. Он мчался к султану, раскачиваясь как петух. Выхватил серебряный посох у Мустафы. И поддал его коленкой так, что тот полетел к придворным. Те, в свою очередь, вытолкали Мустафу за дверь.
А везирь сказал не задумываясь:
— О несравненный султан, затмевающий блеском солнце, и все светила, и всех владык мира! У эмира Унсура ал-Меали Кой-Кавуса ибн-Искандера ибн-Кабуса ибн-Вушманира ибн-Зиара сказано: «Мудрость государей подобна океану».
Султан зажмурился от удовольствия. Везирь, не теряя времени, продолжал:
— Хвала светоносному саду, от благоухания милостей которого веет воздух райских садов!..
Зубейда покосилась на него, сказала:
— Ну, я пошла доить козу.
Встала и ушла. А Бу-Али Симджур в упоении уже не говорил — почти пел:
— Поистине как звезда… Как созвездие Льва среди обыкновенных львов, живущих в пустыне, сверкает имя нашего повелителя…
— Я спрашиваю: что это такое?! — капризно прервал его султан, ткнув в потолок.
— К этому я и веду!.. — вскричал везирь. — Пресветлый султан отличается от прочих людей также тем, что даже сон его сверкает среди простых снов подобно драгоценным камням! Это не потолок, о несравненный султан, это твой царственный сон!
Долго ли, коротко ли ехал магрибинец, а в конце концов прибыл-таки на своем черном верблюде в Багдад.
Было так. Сын везиря Мубарак стоял на пустынной уличке, колупая пальцем стенку, и хныкал. Кто-то тронул его за плечо. Мубарак обернулся.
Он увидел на черном верблюде незнакомца в магрибской одежде.
Магрибинец нагнулся к Мубараку, сказал:
— Я знаю все. Кто ты такой, почему ты сидел в горшке и как тебе помочь.
И сказал ему что-то в самое ухо.
— Не пойду! — буркнул Мубарак.
— Как знаешь, — усмехнулся магрибинец. — Не хочешь полцарства — стой здесь и колупай стенку.
Он тронул верблюда.
— Подожди! Подожди! — Мубарак погнался за магрибинцем.
— Вот теперь правильно, — сказал магрибинец. — Полцарства — это все-таки полцарства!
И они скрылись за поворотом улички…
А на свадьбе султан и царевна осматривали в это время новый дворец. Они вошли в комнату для танцев.
Султан заинтересовался поющим полом, осторожно вступил на него и извлек две ноты.
— Нам нравится, как поет пол, — одобрил султан.
Везирь покривился и шепнул повелителю:
— Если поет пол, как тогда подкрасться и узнать, о чем говорят?
Султан недовольно на него покосился.
Они вошли в зал для платьев. Султан поглядел на себя в зеркало.
— Нам нравится зеркало, — сказал он. — Мы в нем на десять лет моложе, чем в нашем пруду.
Бу-Али Симджур опять покривился.
— Когда есть зеркало, как же тогда спрятаться и подсмотреть?
Султан сердито засопел и вернулся в зал для гостей.
Он протянул руку к кальяну. И кальян подлетел к нему, закурился. Выпуская длинную струю дыма, султан сказал громко, чтобы все слышали:
— А еще нам нравится, что двери открыты для всех гостей!
Везирь нашелся и на этот раз:
— Если всех угощать — казны не хватит.
Султан хлопнул кулаком:
— Нам опять надоел наш везирь!
И невидимая рука тотчас же приподняла Бу-Али Симджура за шиворот. Он жалобно оглянулся. Но рука повела его так, что он шел, едва касаясь пола, и вытолкала за дверь.
Мубарак и магрибинец из-за кустов увидели, как везиря вышвырнули из дворца. Бу-Али Симджур шлепнулся на землю. Мубарак пригнулся, чтобы отец его не заметил.
В ярости везирь вскочил на ноги и убежал, подняв полы халата.
А магрибинец вручил Мубараку меч и сказал:
— Теперь иди!.. Слышишь? Ну иди же!
— Кто идет — я или ты? — плаксиво сказал Мубарак. — Если ты будешь мне говорить «иди» да «иди», я никуда не пойду!