Этот рассказ он действительно слово в слово повторил дома и сверх этого еще изображал из себя паровоз, пыхтел и свистел для наглядности.
Теперь чуть ли не каждый день ходим к депо смотреть на паровозы. К тому же неподалеку от депо огромнейшая песчаная куча — целая гора песку. Так что можно не только играть с любимым песочком — делать окопы, строить крепости для солдатиков, но и кувыркаться, прыгать, скатываться с горы вниз и пр.
Однажды возвратились с этой горы уставшие. Лежали на диване и отдыхали.
Он достал из кармана пачку любимых мятных таблеток «Холодок». Сам ел и меня угощал. Когда осталась одна расколовшаяся пополам таблетка, он одну половинку взял себе, другую дал мне. Я свою половинку положил на стол, чтоб потом отдать ему, но он сказал:
— Дедушка, кушай. Хорошая!
Пришлось съесть. Потом я нашел в буфете еще несколько мятных таблеток.
Он снова стал меня угощать.
Я сказал:
— Не хочу.
— Я тогда тоже не буду есть.
— Ну, я буду есть леденец, — предложил я.
— Дай мне леденец, а ты ешь мятную, — сказал Игорь.
Я отдал ему леденец и стал есть мятную. Тогда он положил леденец на стол и тоже стал есть мятную.
Теперь всегда, когда ему дают что-нибудь: яблоко, апельсин, конфету, он говорит:
— А дедушке?
Таня несла Игоря на руках. У него в руках были три автомашинки. Одна машинка упала на пол. Таня попросила меня:
— Подними, пожалуйста, у нас одна машинка брякнулась.
Игорь очень смеялся. Он уже знал слово «упала», но, услышав вместо ожидаемого «упала» неожиданное «брякнулась», полностью оценил юмор.
Когда пускали на полу юлу, она, кончив вертеться, упала набок и быстро покатилась в сторону. Таня сказала:
— Во, побежала!
Это тоже показалось Игорю страшно смешным. Он тут же подхватил это слово и стал повторять:
— Побежала! Ха-ха-ха! Побежала!
Он-то знает, что юла бегать не может, а тут на самом деле было похоже, что юла побежала, вместо того чтоб спокойно вертеться на месте, как ей положено.
Я попробовал запустить юлу вверх ногами. Это удалось и тоже вызвало у Игоря громкий смех.
Однажды, играя с солдатиками, он поставил одного солдатика вниз головой и очень смеялся над своей ошибкой.
Ехали с ним на метро. Очень устали. Говорю ему:
— Теперь уже скоро. Сейчас пройдем по подземному переходу, сядем на другой поезд, а там — одна остановка: чик — и доехали.
Это выражение ему очень понравилось. Всю дорогу он только и делал, что твердил:
— Чик — и доехали!
В другой раз подхватил слово «трах-тарарах» и весь день повторял его.
Стал почему-то путать звуки. Вместо «л» у него иногда получается «р», а в другой раз почему-то наоборот. Вместо «с» получается «ш», и тоже наоборот.
Вместо «з» — «ж», и опять-таки наоборот. И никакой системы здесь нет. Вместо «корова» он может сказать «колова», а вместо «лошадь» — «рошадь». Иной раз не скоро и поймешь, какое слово он хочет сказать. В таких случаях стараешься задать ему какой-нибудь вопрос, чтоб он изменил слово или повторил его в сочетании с другими. Он же со своей стороны тоже прилагает старания быть понятым и подыскивает для этого средства.
Во дворе увидел малыша в ярко-коричневом пальто. Говорит:
— Какой ты лыжий!
Заметив, что ни я, ни малыш его не поняли, повторил:
— Лыжий.
Пока я раздумывал, что он тут заменил: «р» на «л» или «з» на «ж», он сказал:
— Лыжий, как шоколадка.
Тут только я обратил внимание, что пальто на малыше было коричневого, шоколадного, почти рыжего цвета.
В данном случае понадобилась необходимость подыскать сравнение, чтобы быть понятым.
Был чем-то напуган. Отказался пойти в зоопарк:
— Волк меня съест.
Не захотел пойти посмотреть на паровозы:
— Боюсь черного паровоза.
Играли в охотников. Сидели на диване и прицеливались из ружей то в одну сторону, то в другую, будто по лесу шли. Спрашивает:
— Ты в кого стреляешь?
— В птичку, — говорю.
— В птичек, — говорит, — нельзя стрелять. Они хорошие.
— А в кого можно?
— В волков. Они плохие.
— А в людей можно? — спросила Таня.
— В людей нельзя. Они падают и уже не поднимаются.
Глава 3
В два с половиной года он пошел в детский сад и в первый же день принес стишки из детсадиковского фольклора: