— Подтвердим! — прозвучал незнакомый голос, и король тотчас узнал: это говорил его сын.
Все смотрели на бывшего короля. И никто не заметил, что людей в кают-компании стало вдвое больше: на той половине стола, которую по просьбе капитана никто не занимал, сидели пассажиры «Альфы».
Алька что-то пронзительно крикнула, вскочила, бросилась к маме.
Мальчишки ринулись за ней.
Они бежали вокруг стола навстречу родителям и не понимали, почему бегут так долго: чем ближе они подбегали, тем дальше отодвигались знакомые фигуры. Казалось, эта половина стола никогда не кончится, бесконечно растягиваясь в пространстве, а упругий воздух толкает в грудь, мешает быстрому бегу.
— Остановитесь! — предупредил ребят мягкий голос. — Вернитесь, пожалуйста, на свои места.
Ребята, тяжело дыша, поплелись к креслам. Ничто не мешало им идти обратно.
— Сейчас вы к нам не попадете, как бы ни старались, — объяснила с улыбкой мать Альки. — Наши корабли соединились в пространстве, но мы находимся у себя, а вы — за тысячу километров по земным меркам. Стоит ли, Алек, бежать тысячу километров на одном месте?..
— Стоит! И даже больше! — Алька тряхнула косичками.
На «Альфе» все рассмеялись.
— Подождите немного, — сказал отец Карена, глядя на ребят из-под мохнатых бровей. — Мы пронеслись в пустоте миллионы километров. И что значит в сравнении с этим какая-то тысяча, да еще скрученная космосом в несколько метров?! Скоро мы преодолеем и эту тысячу!
— А ты открыл новые законы природы, как хотел? — спросил Карен отца.
— Незнакомая природа прямо перед вами. — Отец указал на черную дыру.
— А ты? — спросил Мышук сына.
Астрофизик задумчиво кивнул в иллюминатор. В этот момент стены корабля исчезли, растворились в темноте, открыв необычную картину космоса. Со всех сторон светили далекие бледные звезды, лучи их сходились в одной точке и постепенно гасли. Здесь зияла большая воронка с тонким блестящим обручем горловины. Это солнечный ветер кружил вокруг черной дыры, разогреваясь до чудовищной температуры, потом падал в воронку.
Круглый, ровно освещенный стол с притихшими людьми, словно древнее судно, плыл в океане космической ночи…
Глава 18
Внезапно вокруг засверкал фейерверк огней, заплясали языки белого пламени.
— Спокойствие! — предупредил спутников астрофизик с «Альфы». — Это самое редкое явление во Вселенной. Нам посчастливилось увидеть тахионов.
«Ты ошибаешься, землянин, — раздался в динамиках странный голос, с трудом напоминавший человеческий. — Тахионы, как вы нас называете, населяют космос так же, как вы свою планету. Но мы редко встречаемся…»
Огни постепенно выравнивались в столбы света. Они заметно колебались, озаряли темноту сильными вспышками, и казалось, едва удерживаются на одном месте.
— «Тахис» по-древнегречески «быстрый», — вспомнил вслух Карен и подскочил от внезапной догадки. — Это люди-свет?
«Мы не люди, мы не просто сверхсвет. Мы все вместе: корабль, планета, разум, жизнь, — пояснили тахионы через динамики. — Частицы, из которых мы состоим, пока не открыты людьми. Вы лишь предполагаете о нашем существовании в природе».
— Спасибо, — поблагодарил отец Олега, физик, взволнованный увиденным. — Какая скорость вашего движения?
«Мы движемся быстрее света. Для вас это — конечная скорость. А для нас — только начало на пути к бесконечности. Такое движение обычно для тахионов, это наша жизнь…»
Люди узнали, что тахионы — вечные странники космоса — всегда движутся в противоположном направлении, чем вся известная человечеству Вселенная. Вот почему их никто никогда не встречал. И хотя иногда сверхбыстрые странники проносились совсем рядом с кораблями землян, два разных мира были невидимы друг другу.
Сейчас тахионы кружили вокруг дыры, освещая путь двум кораблям. Пока «Виктория» и «Альфа» облетали дыру со скоростью, близкой к скорости света, время в кораблях повернуло назад, совпало с течением времени тахионов, и связь миров стала возможной. Люди, беседовавшие с тахионами, говорили, конечно, непривычно — порядок слов в их речи был обратный, и тут же забывали услышанное и сказанное. Но они не замечали этого — точно так же, как и во время необычного обеда. Каждое событие в этот момент становилось как бы частью их будущего. Потом, когда ход времени вернется в привычное русло, они вспомнят о встрече все, до мельчайших подробностей…