— Чего бояться! — громко сказал Максим, смеясь над своей выдумкой. Я не трус!
Тут он вспомнил, какой печальный был вчера Гум-Гам, когда произнес загадочное имя «Автук». А что, если Гум-Гам случайно выдал тайну? Что, если строгий Автук наказал его? Нет, он не даст в обиду друга!
Максим больше не колебался: выхватил камень путешествий, подбросил его вверх.
Он даже не понял, что случилось с ним в следующий миг. Какая-то сила перевернула его в воздухе, он увидел яркие звезды, услышал приятный звон. Рубашка Максима словно надулась изнутри воздухом.
«И я путешествую в скафандре?» — только и успел подумать мальчик.
Без «почему»
Он стоял посреди просторной комнаты и щурился от непривычно яркого света. Приглядевшись, догадался, что стены прозрачные и лучи голубого солнца наполняют всю комнату; казалось, оттолкнись легонько от пола — и повиснешь, поплывешь в голубой невесомости… Потом он увидел, что всюду на полу разбросаны коробки, ящики, чемоданы.
Максим нерешительно двинулся вперед, но кто-то схватил его за рубашку. Оглянувшись, мальчик вздрогнул.
Странное существо, похожее на растрепанную железную метлу, ощупывало его своими гибкими прутьями, а черный глазок пристально уставился ему в лицо. «Все, — решил Максим, — сейчас это страшилище заорет: „Нипочему!“ и потащит меня в темный подвал».
Вдруг раздался приятный звон: «Один, два, три, четыре, пять — к нам гость пришел играть…» Так приветливо, наверное, пропела дверь.
И потом — знакомый голос:
— Эй, Вертун, на место! Как хорошо, что ты пришел, Максим! Я очень соскучился.
Прутья, державшие Максима, сложились — гибкий Вертун отскочил в угол.
Гум-Гам бежал по комнате, отражаясь в прозрачном полу; можно было подумать, что это два голуболицых мальчика спешат пожать руку гостя.
— Доброе утро, Гум-Гам! — сказал Максим. Он тоже был рад, что с его другом ничего не случилось.
— Ты угадал, — улыбнулся Гум-Гам, — у нас всегда утро. — Он показал на окно, где горело синее солнце. — С утра до вечера одно утро… А ты молодец! — Гум-Гам хлопнул его по плечу. — Скажи честно: ты не боялся?
Максим вспомнил, как его перевернуло в воздухе, как увидел он близкие звезды.
— Немножко страшно, — сознался он. — Но я привыкну.
— Люблю смелых людей! А ты что подслушиваешь? — Гум-Гам обернулся к Вертуну. — Эх, Вертун, совсем ты устарел, принял Великого Фантазера за какой-то глупый пылеглот…
Вертун что-то пискнул в ответ.
— Еще минута, и ты утащил бы моего друга, — хмурился Гум-Гам. Придется тебя заменить.
Максим ничего не понимал: что это за пылеглот, почему Вертун хотел его утащить? Но Вертун дрожал всеми своими прутьями, и Максим пожалел его.
— Это я виноват, — с улыбкой обратился он к приятелю. — Не сердись, Гум-Гам. Я не сказал, кто я такой. — И протянул руку Вертуну: — Меня зовут Максим.
Вертун осторожно пожал руку мальчика, пропищал:
— Стоит только позвать: «Вертун!» — я тут как тут. — И Вертун убежал на гибких прутьях.
— У нас была игра с летающими пылеглотами, — Гум-Гам кивнул на раскиданные ящики. — Когда много пыли, я запускаю пылеглоты.
Он споткнулся о какой-то ящик и рассердился:
— Вечно ты мешаешь! Вертун, тащи его в мусоропровод!.. Музыкальный умывальник, — пояснил он гостю.
— Зачем его выкидывать? Он совсем новый, — удивился Максим.
— Ерунда! — беззаботно ответил Гум-Гам. — Если нужно, закажу другой, с песенками.
Вертун, толкая умывальник гибкими щупальцами, укатил его за дверь.
— Сколько в этом доме скучных вещей! — жаловался Гум-Гам. — Если не придумывать новые, можно умереть от тоски… Например, знаешь, что я недавно изобрел? Утринос! Хитрая штука. Хочешь, покажу?
Максим кивнул. Он думал, что утринос какой-нибудь летающий или хитро выскакивающий из кармана платок, но это оказалась доска, разграфленная на клетки и с двумя кнопками. Гум-Гам нажал на одну кнопку — на доске появился крест, нажал на другую — и рядом с крестом возник кружок.
— Понятно, — сказал Максим. — Крестики и нолики.
— Как ты догадался? — удивленно воскликнул Гум-Гам. — Ах да, я совсем забыл, что видел эту игру в вашем дворе. Там две девчонки чертили на асфальте. А я сам придумал утринос! Он страшный обманщик: когда проигрывает, всегда вместо креста рисует ноль.