«Ты думаешь, что идешь по лестнице? — вкрадчиво спрашивает гостей чей-то голос, который, кажется, звучит со всех сторон. — Ты взбираешься в гору… Ты шагаешь к звездам…»
Вверх, вверх… В зал, в зал. Он на последнем этаже.
Но не так просто попасть в зал. У дверей скрещивают копья-авторучки грозные стражники, преграждают новичкам путь, спрашивают:
— Ты все на свете знаешь?
— Нет.
— Проходи!
— Да, я все знаю, — упрямо говорит Максим, косясь на толстое копье с острым пером вместо наконечника.
— Ты ошибаешься! — весело отозвался школьник, убирая копье. Проходи!
Максим вошел в темный зал и попятился. Справа скачут в траве антилопы, слева плещется в море синий кит, а если поднять голову, увидишь парящих в вышине орлов.
«Кто самый большой на свете? — мягко спросил притихших зрителей голос. — Кто самый маленький на свете, ты знаешь?..»
Бегут на экране страусы; следит лягушка за звенящим над ней комаром; висит на ветке вверх ногами забавный ленивец… А Максим все оглядывается, ищет синего кита. Как ловко играл он в море! То покажется из воды симпатичная морда, то приветливо махнет хвост, то взлетит фонтан брызг.
Будто это подводная лодка уходит в глубину, потом всплывает и сильным тараном летит в серебре моря…
«Почему трава зеленая, небо голубое, а радуга пестрая? — тихо спрашивают живые стены. — Почему весь мир цветной?»
Но нет уже в темноте никаких стен. Колышется вокруг зрителей океан зеленых листьев, порхают над цветами бабочки, звенит в глубине неба жаворонок, и ребятам кажется, что летний ветер пронесся над их головами, травяной, душистый, жужжащий ветер.
«Кто самый быстрый на свете? — успел шепнуть каждому в ухо ветер. Угадай, как играть в самое быстрое?»
И наступила глубокая ночь… Нет, пожалуй, это не ночь, а пустота со всех сторон, мрачная, бездонная пустота, от которой чуть кружится голова.
Вдруг из темноты медленно выплывает белая фигурка, а под ней такой знакомый голубой шар Земли.
— Космонавт! — эхом отозвался зал, узнав плывущего в невесомости, будто играющего среди звезд космонавта.
Максим сидел тихий, раскрасневшийся. Ему было жарко, и он расстегнул пуговицу воротничка.
Если бы Гум-Гам сейчас был рядом!.. Он, Максим, нагнулся бы к нему, сказал на ухо:
«Ты видел? Малютка жаворонок летает, резвая антилопа скачет в траве, а синий кит плавает в море. Удивительно! Но почему это так?.. Я никак не пойму, почему наше Солнце, такое огромное вблизи, — крупинка среди звезд?.. А сами звезды — все они вертятся, как волчок! Это просто смешно! Ты ведь знаешь, Гум-Гам, что у меня нет камня путешествий, но я только что видел звезды своими глазами, и мне это непонятно. Как же я их мог увидеть?»
И еще он скажет Гум-Гаму:
«Оказывается, моя Земля совсем маленькая перед звездами. Зато она добрая, Гум-Гам. Я теперь вижу всю ее целиком! Я вижу, как я ныряю с маленького острова в маленькое море. Я вижу, как залезаю на низкие горы, а потом парю в облачках вместе с крохотными орлами. Я даже могу взять Землю в ладони, как простой мяч, и подкинуть вверх, и поймать…»
— Эй ты, первоклассник, не толкайся! — оборвал мысли Максима чей-то голос.
Он и не заметил, как стал размахивать руками, беседуя с далеким Гум-Гамом, и толкнул соседку в белом фартуке.
— Сама не толкайся! — в сердцах ответил Максим. — Тоже мне первоклашка!
А звезды на экране все ближе друг к другу, все дальше от зрителей, все мельче и мельче. Как снежинки, лепятся звезды в плотный ком, в сверкающее колесо Галактики; Огненной каруселью вертится Галактика, и каждая искра в ней — звезда, неведомый мир.
«Ты знаешь, сколько звезд вокруг тебя? — глухо гудит пустота. Знаешь, кто там живет под красными, желтыми, голубыми звездами?»
«Знаю!» — хотел крикнуть Максим, всматриваясь в блестящее колесо, стараясь отыскать синее солнце Гум-Гама. Но Галактика уже сжалась в точку, стала обычной звездой среди миллионов новых звезд.
«А дальше? А дальше? Что дальше? — гремела черная пустота. — Ты человек, ты должен узнать, что там дальше!»
А дальше наступил день. Стены погасли и умолкли, раздвинулись шторы, в окна ворвался ярчайший свет вместе с чириканьем воробьев, шелестом шин, криком малышни, игравшей во дворе. Зал снова стал обычным школьным залом, и те, кто минуту назад затаив дыхание заглядывали в набитую звездами бездну, вздохнули облегченно, улыбнулись, стали спрашивать товарищей: «А что самое быстрое на свете?..» Прыгали по лицам солнечные зайчики, словно подсказывая, что самое быстрое — солнечный свет — совсем рядом, за стенами школы, во всем бесконечном мире…