— Не надо, — отмахнулась мумия и, быстренько слетав за бутербродами, кусками льда и какой-то дамской сумкой, закрыла дверь пирамиды.
И мы пошли по пустыне, весело болтая.
— Давай перейдем на «ты», — вскоре предложила я.
— Я согласно, — закивала мумия.
— Почему ты говоришь о себе в среднем роде? Ты же женского…
— Не уверено, — усомнилась мумия.
— Зато я уверена. У тебя большие глаза, длинные ресницы, нет ни усов, ни бороды, у носа кончик не загнут, горбинки на нем нет, брови у тебя не кустистые, а волосы длинные.
— Откуда ты знаешь о носе? У меня везде, кроме глаз и бровей, бинты!
— Это видно, — отмахнулась я. — А теперь подумаем, как будут тебя звать. Да, кстати, меня зовут Аделя.
— Очень приятно! — мумия, видимо, улыбнулась. — А мое имя ты могла бы прочитать на саркофаге, да вот беда: с него слезла вся краска, и теперь он стоит в пирамиде вместо шкафа.
— Жаль… Ну ладно, придется назвать тебя Карадум Абдулла Сингк. Сокращенно Карадум.
— Я согласна. Может, перекусим?
— Давай, только как ты будешь есть, у тебя все завязано.
— Я разматываюсь, ты разве не видела, как я ела в пирамиде?
— Там темно, как в погребе.
— А, ну ладно, тогда смотри.
Карадум размотала бинты. Лицо у нее было довольно приятным, но немного нездорового цвета, впрочем, как и у всех мумий. Посмотрев на нее, я еще раз убедилась, что она женщина.
— А ты вообще можешь снять эти бинты?
— С лица — могу, а с остального — нет. Нельзя.
— А с рук?
— Тоже. Смотри, весь лед растаял, следи, чтобы не испарился.
Я уставилась на плошку с водой, бурча под нос восточную мелодию и слушая чавканье мумии. Когда мне наконец надоело молчать, я сказала:
— А нельзя ли мне отыскать моих спутников, которых я потеряла?
Мумия со скрипом повернула ко мне голову.
— Можно.
— А как?
— Вот так, смотри!
Карадум достала из своей сумочки губную помаду и пузырек со странной густой жидкостью. Плеснула немного жидкости на воздух, отчего в нем тут же образовалась большая лепешка белого цвета. Нарисовав на ней помадой череп с костями, мумия убрала помаду и, достав пудреницу, принялась придавать нормальный цвет своему лицу.
Лепешка висела в воздухе довольно долго, но в конце концов шлепнулась прямо на меня.
— Эй, — крикнула я мумии. — Может, ты прекратишь пудриться?! Ты вроде как собиралась что-то делать с этой лепешкой!
— Да? А, с этой… Подожди чуть-чуть, нельзя же ходить с такой миной.
— Можно!!! — завопила я, поскольку лепешка оказалась на редкость мокрой и противной. — Убери эту пакость!
Карадум протянула одну руку, взяла с меня лепешку, встала в позу бегуна и стартовала, постепенно разгоняясь до ста километров в час. Разогнавшись, она завертелась юлой и метнула лепешку как диск. Затем повернулась и не спеша, километров восемьдесят в час, подбежала ко мне.
— Ну вот, опять вся пудра стряхнулась, — с огорчением заметила она. — Но пудриться еще раз не имеет смысла, поскольку к нам летит смерч.
И вправду, к нам неторопливо полз столб вертящегося песка.
— Думаю, нам надо уходить отсюда! — произнесла я.
— К вашим друзьям? Пожалуйста! Вон возвращается магическая лепешка.
Мумия поймала белую пакость с нарисованными на ней помадой черепом и костями, взяла меня подмышку и понеслась сломя голову, потому как смерч был уже близко.
От магической лепешки летели брызги. То есть нет, не от магической лепешки они летели, а от воды. Мумия мчалась со мной подмышкой, а лепешки уже не было. Водой брызгало потому, что шел дождь. Я осторожно повернула голову. Мы находились уже не в пустыне, а в обычном зеленом поле. По нему гулял Андрей, что-то кушая.
…Я вырвалась от мумии и, прокатившись по траве, шлепнулась к Андреевым ногам, а рядом шлепнулся свалившийся с неба Дивкот.
— Привет! — обрадовался Андрей.
— Здравия желаю, — буркнула я. — Позвольте представить вам мумию.
— Какую? — спросил Дивкот.
— Ту, которая сидит вон на том дереве.
Кот и Андрей дружно посмотрели на указанный объект.
С объекта свисали две перебинтованные ноги. Они поболтались некоторое время, а потом спрыгнули с дерева. На ногах оказались остальные части мумии. Она окинула оценивающим взглядом нашу живописную компанию и, достав пудреницу, стала обсыпать свою зеленоватую физиономию.
…Прошел час. Мумия пудрилась. Мы нетерпеливо ждали.