Это незначительное, на первый взгляд, событие, как сейчас убедятся наши читатели, неожиданно привело к серьёзному перелому в настроениях и мечтаниях старика Хоттабыча.
Итак, Вольку не на шутку волновал вопрос, как ему незаметно для Хоттабыча вырваться из квартиры, когда в прихожей раздалась трель телефонного звонка. Звонил Женя.
— Слушаю! — сказал Волька. — Здравствуй… Ну да, сегодня. Ровно в двенадцать… Ещё спит. Что? Ну да, совсем здоров. Он вообще очень здоровый старик… Что? Нет, ещё не придумал… Что? Ты с ума сошёл! Он ужасно огорчится, обидится и такого натворит, что и в триста лет не расхлебаешь… Значит, ты будешь у меня в пол одиннадцатого? Добро!
Из дверей Волькиной комнаты высунулся Хоттабыч. Он укоризненно прошептал:
— Почему ты, Волька, беседуешь с твоим и моим лучшим другом Женей ибн Колей в прихожей? Это неучтиво. Не лучше ли было бы, если бы ты пригласил его к себе в комнату?
— Да как он войдёт сюда, если он сейчас у себя дома?
Хоттабыч обиделся:
— Не понимаю, что побуждает тебя насмехаться над старый и любящим тебя джинном! Мои уши никогда ещё меня не обманывали. Я только что слышал, как ты беседовал с Женей.
— Да я с ним по телефону разговаривал, понимаешь ты или нет? По те-ле-фо-ну! Ох, и беда мне с тобой! Нашёл на что обижаться! Идём, я тебе сейчас всё покажу.
Они вышли в прихожую, Волька снял телефонную трубку с рычажка, быстро набрал знакомый номер и сказал:
— Будьте любезны, позовите, пожалуйста, Женю.
Затем он передал трубку Хоттабычу:
— На, можешь поговорить с Женькой.
Хоттабыч осторожно прижал трубку к уху, и лицо его расплылось в растерянной улыбке.
— Ты ли это, о благословенный Женя ибн Коля?.. Где ты сейчас находишься?.. Дома?.. А я думал, ты сидишь в этой чёрной трубочке, которую я держу у своего уха… Да, ты не ошибся, это я, твой преданный друг Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб… Ты скоро приедешь? Да будет, в таком случае, благословен твои путь!..
Сияя от восторга, он возвратил трубку ухмыляющемуся Вольке.
— Поразительно! — воскликнул он. — Я беседовал, даже не повышая голоса, с отроком, находящимся от меня в двух часах ходьбы!
Вернувшись в Волькину комнату, Хоттабыч хитро оглянулся, щёлкнул пальцами левой руки, и на стене, над аквариумом, тотчас же помялось точное подобие телефона, висевшего в прихожей.
— Теперь ты сможешь сколько угодно беседовать с друзьями, не покидая своей комнаты.
— Вот за его спасибо! — с чувством промолвил Волька, снял трубку, прижал её к уху и долго тщетно прислушивался.
Никаких гудков не было слышно.
— Алло! Алло! — крикнул он.
Он встряхнул трубку, потом стал в неё дуть. Гудков всё равно не было.
— Аппарат испорчен, — объяснил он Хоттабычу. — Сейчас я открою крышку. Посмотрим, в чём там дело.
Но коробка аппарата, несмотря на все усилия Вольки, никак не открывалась.
— Он сделан из цельного куска самого отборного чёрного мрамора! — похвастался Хоттабыч.
— Значит, внутри там ничего нет? — разочарованно спросил Волька.
— А разве внутри должно что-нибудь быть? — забеспокоился Хоттабыч.
— В таком случае, понятно, почему этот телефон не действует, — сказал Волька. — Ты сделал только макет телефона, без всего, что полагается внутри. А внутри аппарата как раз самое главное.
— А что там должно быть, внутри? Объясни, и я тотчас же сделаю всё, что необходимо.
— Этого так просто не объяснишь, — важно ответил Волька. — Для этого нужно сначала пройти всё электричество.
— Так научи же меня тому, что ты называешь электричеством!
— Для этого, — вдохновился Волька, — для этого нужно ещё раньше пройти всю арифметику, всю алгебру, всю геометрию, всю тригонометрию, всё черчение и ещё много разных других наук.
— Тогда обучи меня и этим наукам.
— Я… я… я сам ещё не всё это знаю, — признался Волька.
— Тогда обучи меня тому, что ты уже знаешь.
— Для этого потребуется много времени.
— Всё равно я согласен, — решительно ответил Хоттабыч. — Так отвечай же, не томи меня: будешь ли обучать меня наукам, которые дают каждому человеку такую чудесную силу?
— Только чтоб аккуратно готовить уроки! — строго отвечал Волька.
Хоттабыч низко поклонился, приложив руку к сердцу и лбу.
Волька тут же разыскал среди своих книжек старый, замусоленный букварь, по которому давным-давно обучался грамоте, и, наспех позавтракав, повёл Хоттабыча на берег реки, подальше от нескромных взоров.