— Слушаю и повинуюсь! — отвечал дрожащим голосом изрядно струхнувший Хоттабыч.
В ту же минуту машины вновь зашумели, и «Ладога», как ни в чём не бывало, тронулась в путь. А капитан, судовой механик и всё остальное население парохода терялись в догадках, о причине внезапной и необъяснимой остановки машин и столь же загадочного возобновления их работы.
Только Хоттабыч и Волька знали, в чём дело, но по вполне понятным соображениям никому об этом не рассказали. Даже Жене.
Женя, впрочем, так и не просыпался. Волька по этому поводу даже сострил:
— Если бы устроили международный конкурс — у кого самый крепкий сон, то Женя получил бы первую премию чемпиона мира по сну.
Хоттабыч льстиво захихикал, хотя он тогда и понятия ещё не имел, что такое конкурс, да ещё международный, и что такое чемпион. Но он рассчитывал этим хихиканьем задобрить Вольку.
Однако это нисколько не помогло старому джинну избежать неприятного разговора.
Присев на краешек Хоттабычевой койки, Волька решительно промолвил:
— Знаешь что, давай поговорим как мужчина с мужчиной.
— Я весь внимание, о Волька! — отвечал Хоттабыч с преувеличенной жизнерадостностью.
— Ты никогда не пробовал подсчитать, на сколько лет ты меня старше?
— Как-то не приходило в голову. Но, если ты мне позволишь, я с радостью подсчитаю.
— Не надо. Я уже подсчитал. На три тысячи семьсот девятнадцать лет, или ровно в двести восемьдесят семь раз! И когда нас видят люди вместе на палубе или в кают-компании, они, наверно, думают так: хорошо, что за этими мальчиками всё время присматривает такой уважаемый, мудрый и уже не молодой гражданин. Правильно я говорю?.. Ну, чего ты молчишь?..
Но Хоттабыч, понуро опустив свою буйную седую головушку, словно полон рот воды набрал.
— А на самом деле что получается? На самом деле вдруг получилось, что я отвечаю и за твою жизнь, и за жизнь всех остальных пассажиров, потому что раз я тебя выпустил из бутылки, а ты чуть не погубил ледокол со всеми пассажирами и командой, то мне за это голову оторвать мало.
— Пусть только кто-нибудь попробует оторвать голову такому достойному отроку, как ты! — перебил его Хоттабыч.
— Ладно, ладно! Ты мне не мешай… Так вот, мне твои чудеса уже поперёк горла стоят. Джинн ты, конечно, очень даже могущественный (Хоттабыч горделиво приосанился), но и в современной жизни и в современной технике ты разбираешься чуть побольше, чем новорождённый младенец. Понятно?
— Увы, понятно.
— Значит, давай так договоримся: хочешь сотворить какое-нибудь чудо, посоветуйся с людьми.
— Я буду советоваться с тобой, о Волька. А если ты будешь отсутствовать или готовиться к переэкзаменовке (Волька поморщился), то с другом нашим, Женей.
— Клянёшься?
— Клянусь! — горячо воскликнул старик и что есть силы стукнул себя кулаком в грудь.
— А теперь спать! — скомандовал Волька.
— Есть спать! — браво ответил Хоттабыч, который успел уже набраться всяких морских словечек и выражений.
Глава 58
К утру «Ладога» вошла в полосу густых туманов. Она медленно продвигалась вперёд, каждые пять минут оглашая пустынные просторы мощным рёвом своей сирены. Так полагалось по законам кораблевождения. В туманную погоду корабли должны подавать звуковые сигналы — всё равно, находятся ли они на самых бойких морских путях или в пустыннейших местах Северного Ледовитого океана, — чтобы не было столкновений.
Сирена «Ладоги» нагоняла на пассажиров тоску и уныние.
На палубе было неинтересно, сыро, в каютах — скучно. Поэтому все кресла и диваны в кают-компании были заняты экскурсантами. Одни играли в шахматы, другие — в шашки, третьи читали. Потом и это всё надоело. Решили попеть.
По многу раз перепели хором и в одиночном порядке все знакомые песни, плясали под гитару и под баян, рассказывали разные истории. Один узбек — знатный хлопковод — сплясал под Женин аккомпанемент. Надо бы под бубен, но бубна не было, и Женя довольно лихо выстукивал пальцами ритм на эмалированном подносе. Всем понравилось, кроме узбека. Но и тот из вежливости похвалил.
Потом молодой заготовщик с московской фабрики «Парижская коммуна» стал показывать карточные фокусы.
На этот раз очень понравилось всем, кроме Хоттабыча.
Он отозвал Вольку в коридор: