Глава 40
После показаний Юры, следователь Свиридов, расхаживая по кабинету, говорил Мише:
— В чем была неясность? Шаринец — мелкий карманный воришка, и связан он с карманниками высшего класса — маравихерами. Воры придерживаются своей специальности, совершенствуются, достигают виртуозности. Было сомнительно, что профессиональные маравихеры пытались ограбить квартиру, — у них не бывает даже отмычек. Юра выкрал ключи — все встает на свое место. Ключи были вручены Шаринцу…
— Они были у Навроцкого час полтора, не больше, — заметил Миша.
— Вполне достаточно, чтобы в любой слесарной мастерской изготовили такие же. Итак, Навроцкий вручил ключи Шаринцу. Но в чем была его задача, пока неясно. Выкрасть документы? Они Навроцкому не нужны — товар отправлен и проверить ничего нельзя. Убить Зимина? Совсем нелепо, бессмысленно. Ладно! Разыщи своих мальчишек и тащи их ко мне. И побыстрее!
Через час Миша был у Свиридова со Шнырой и Паштетом.
Свиридов указал Паштету на стул у стены.
— Посиди в сторонке, а ты, Леня Панфилов, сядь возле меня и отвечай.
Свиридов разложил на столе фотографии.
— Ты бы узнал человека, с которым Шаринец вышел из пивной?
— Узнал бы, пожалуй…
— Есть он здесь?
Шныра просмотрел фотографии, указал пальцем на одну:
— Думаю, этот.
— Точно?
Шныра еще раз просмотрел фотографии.
— Думаю, он.
— Еще кого нибудь из этих ты видел?
— Нет.
— Посмотри как следует, подумай, вспомни!
Шныра еще раз посмотрел фотографии.
— Нет.
— Сядь на место Паштета, а ты, Паштет, сядь сюда.
Шныра и Паштет поменялись местами. Свиридов смешал фотографии, разложил их в другом порядке.
— Покажи, с кем Шаринец вышел из «Гротеска».
Паштет показал на того же, на кого показывал и Шныра.
— Кого еще из этих людей ты видел?
Паштет показал еще на пожилого человека, несколько обрюзглого, с тяжелым взглядом.
— Вот этого.
— Когда? Вчера? Позавчера?
— Раньше.
— Где?
— Во дворе, где пустые бутылки принимают.
— Он бутылки сдавал?
— Нет, проходил через двор. Пивная рядом со складом, в заборе проход… Я его раза два видел.
Свиридов подозвал Шныру, показал фотографию.
— А ты его видел?
— Нет, не помню.
— Он видел, а ты не видел?
— Шныра старика заговаривал, — объяснил Паштет, — а я в очереди стоял, по сторонам смотрел, вот и видел.
— Ладно! — Свиридов собрал со стола фотографии, положил в ящик. — Обождите в коридоре, ребята, а ты, Миша, задержись.
Шныра и Паштет вышли.
— Я верю этим ребятам, — сказал Свиридов, — и все же просьба: сегодня они ни с кем не входят в контакт, никому не рассказывают, что были у меня и опознали этих людей.
— Будете брать? — догадался Миша.
— Возможно. Займи ребят чем нибудь, держи их при себе, не спускай с них глаз.
— Я предпочел бы участвовать в другом деле.
— Это исключено. Может не обойтись без стрельбы.
— Тем более хотелось бы.
— Я не успею оформить твое участие. Зато обещаю, что ты будешь присутствовать на их допросе, большего не могу.
Глава 41
Прямо от Свиридова Миша увел Шныру и Паштета в цирк.
Трибуны были пусты, на манеже тренировались артисты.
— Посмотрите, вам будет интересно, — сказала Эллен.
Она усадила в первом ряду Шныру и Паштета, а сама с Мишей села поодаль.
— Ты не узнала насчет ребят? — спросил Миша.
— Я говорила… Но поздно. В цирке начинают с трех четырех лет.
— Не все вырастают в цирковой семье.
— Наша работа сложнее, чем ты себе это представляешь…
— Почему… Я представляю…
— Тебе хочется пристроить их к делу, так ведь? — продолжала Эллен.
— Но в цирке нужны известные способности, даже одаренность или тренировка с раннего детства.
— Все понял! — сказал Миша. — И больше не настаиваю.
Они сидели на пустых трибунах, смотрели на тренирующихся артистов.
— Скоро мы уезжаем на гастроли, — сказала Эллен.
— Куда?
— В Мурманск.
— Лучше бы на юг.
— Нет, там сейчас хорошо, весна… Я люблю весну. Иногда мне хочется уехать туда, где весна начинается еще в феврале, куда нибудь в Туркестан или Закавказье. А потом вместе с весной двигаться на север, переезжать из города в город… Мы, цирковые, вечные скитальцы.
— Ты хочешь сказать, что я тебя могу видеть раз в три года?