— По старому стилю, — пояснил Витя. — А новый… на тринадцать дней вперед. Значит, по-новому… третьего марта…
«Фу, черт! — Генька даже стукнул кулаком по парте. — Опять этот толстогубый обскакал меня».
— Так, — скрывая досаду, сказал Генька. — Что еще мы знаем?
— В детстве он жил в Ленинграде… В Петербурге то есть…
— Так. Еще?
Но сколько ребята ни ломали головы, больше ничего о сыне Рокотова они сказать не могли. И главное — жив ли он?
— Будем искать, — постановил Генька. — Начнем со справочного бюро.
— Э-э! — Оля безнадежно махнула рукой. Она не могла забыть своей неудачи в «Ленсправке», когда искала Казимира. — Что же он всю жизнь обязан жить в Ленинграде? Как привязанный? Давным-давно уехал куда-нибудь.
— Не обязательно, — возразил Генька. — Мне папа говорил, наш город — самый красивый в мире. Как Париж или даже лучше. Зачем же Вовке, то есть Владимиру Михайловичу, непременно уезжать?
— А мне мама говорила, — сказал Витя, — ленинградцы… особенно старые… очень любят свой город… И ни за что… ни на какой другой… не променяют.
— В общем, спорить нечего, — решил Генька. — Ты, Витя, сходи в будку, знаешь, возле почты? И спроси адрес Владимира Михайловича Рокотова. Деньги есть?
Витя стал рыться в пенале. Возился он долго, но Генька сразу сообразил: это только для вида — денег у него нет. У Вити никогда не бывало денег.
— Ладно, не ищи, — краснея, пробормотал Генька и достал из кармана четыре пятачка.
Витя ушел, а Генька с Олей направились домой.
— Нет, не найдет, — сказала Оля. — Умер, наверное…
Едва Генька вошел в комнату и бросил портфель на подоконник, зазвонил телефон. Это был Витя.
— Что?? — Генька даже рот позабыл закрыть.
— Есть! — повторил Витя. Голос у него был странный, будто он сам не верил тому, что сообщал. И говорил он не медленно, с паузами, как всегда, а быстро, взахлеб. — Все совпадает. Владимир Михайлович Рокотов. Год рождения — 1897. Живет на Загородном, возле Пяти Углов.
— Врешь?! — радостно заорал Генька. — Врешь, собака?
— Подставляй лоб, — сказал Витя. — И учти — я никогда не вру.
…Ехать к сыну Рокотова решили в тот же вечер. Правда, завтра — контрольная по физике и надо бы хорошенько подготовиться. Но ждать — невмоготу.
Хоть одним глазком взглянуть на сына Рокотова, живого Вовку!
Ведь до сих пор ребята имели дело только с дневником, архивными списками, в общем, с бумагами. Иногда им казалось: все это случилось так давно, что даже не верится — было ли? И вот теперь, наконец-то, впервые — живой человек.
— Но смотрите, детки, — строго предупредил Генька. — Вернемся от «Вовки» — сразу за физику! Чтобы больше никаких штрафов! Ясно?
Витя и Оля кивнули.
Мать Геньки, узнав в чем дело, даже причмокнула губами:
— Чудеса!..
И пообещала сама отвезти следопытов к Пяти Углам. В другой раз ребята очень обрадовались бы поездке на новенькой «Волге», но сейчас их волновало иное:
«Какой он — этот «Вовка»? Как он встретит их? Что знает о своем погибшем отце? И вообще, он ли это? А вдруг просто совпадение?»
Оля сидела задумчивая, устремив глаза куда-то вдаль.
— Генька, можно, а? — попросила она. — Ну, совсем немного…
— А! Опять потолок изучала?! Ну, давай: пять минут!
— А здорово, наверно, быть сыном революционера! — мечтательно произнесла Оля. — Нет, ты только представь себе, Генька: твой отец — революционер! Вместе с Бауманом напоил снотворным надзирателя и убежал из тюрьмы. Помнишь? Как в «Граче — птице весенней». С Крупской писал шифрованные письма. Даже с самим Лениным за руку здоровался и рядом ходил. Ой, вот бы мне быть сыном революционера!
— Дочкой, — уточнил Витя.
— Ну, дочкой, — Оля задумалась. — А еще бы лучше — самой быть революционеркой! Вы не смейтесь. Может, я и могла бы?!
«А что? Оля принципиальная, толковая, — подумал Генька. — Из нее, пожалуй, вышла бы революционерка. Если бы очень захотела. Болтлива только. Ну, да в подполье отучилась бы трепать языком…»
Когда ребята уже садились в серую, опоясанную шашечками машину, Гертруда Никифоровна вдруг решительно сказала:
— Не дело…
— Что? — не понял Генька.
— Не дело, говорю, всем скопом. Испугаете, пожалуй, старика…
Ребята задумались. И правда, некрасиво вваливаться втроем к незнакомому человеку. Как же быть?
— Жребий! — коротко заявил Витя.
— Правильно! — поддержал Генька. — Но вот как. Поедем все. Кому выпадет жребий, тот пойдет к старику. Остальные будут ждать на улице.