Наконец она перестала колебаться и выехала на поляну.
Там взад и вперед бегала оседланная лошадь. На земле лежал какой-то человек, руки которого были стянуты лассо. Рядом валялись сомбреро и серапе, но, по-видимому, принадлежавшие не ему. Что же здесь могло произойти?
Мужчина был одет в живописный мексиканский костюм. На лошади — нарядный чепрак мексиканской работы.
Сердце Луизы наполнилось радостью. Мертв этот человек или жив, но он безусловно тот, кого она видела с асотеи, и не Морис Джеральд.
До последней минуты Луиза всем сердцем надеялась, что это не он, и ее надежды сбылись.
Она подъехала ближе и взглянула на распростертого человека; посмотрела на его лицо, которое было обращено вверх, потому что он лежал на спине. Ей показалось, что она где-то видела его, хотя и не была в этом уверена.
Было ясно, что он — мексиканец. Не только одежда, но и черты лица выдавали испано-американский тип.
Его наружность показалась ей довольно красивой.
Но не это заставило Луизу соскочить с лошади и с участием наклониться над ним. Она поторопилась помочь ему, радуясь, что он оказался не тем, кого она боялась найти здесь.
— Кажется, он жив, — прошептала она. — Да, он дышит.
Петля лассо душила его. В одно мгновение Луиза ослабила ее; петля поддалась легко.
«Теперь он может дышать свободнее. Но что же тут произошло? На него набросили лассо, когда он сидел на лошади, и стащили на землю? Это наиболее вероятно. Но кто это сделал? Я слышала здесь женский голос — я не могла ошибиться… Но вот мужская шляпа и серапе, которые принадлежат не ему. Может быть, здесь был другой мужчина, который уехал с женщиной? Но отсюда ускакала только одна лошадь… А, он приходит в себя! Слава Богу! Я сейчас все узнаю».
— Вам лучше, сэр?
— Сеньорита, кто вы? — спросил дон Мигуэль Диас, поднимая голову и с беспокойством озираясь вокруг. — Где она?
— О ком вы говорите? Я никого здесь не видела, кроме вас.
— Карамба! Как странно! Разве вы не встретили женщину верхом на серой лошади?
— Я слышала женский голос, когда подъезжала сюда.
— Правильнее сказать — дьявольский голос, потому что Исидора Коварубио де Лос-Льянос настоящий дьявол!
— Разве это сделала она?
— Будь она проклята! Да!.. Где же она? Скажите мне, сеньорита.
— Я не знаю. Судя по топоту ее лошади, она спустилась по склону холма. Наверно, это так, потому что я подъехала с другой стороны.
— А!.. Вниз по склону холма — значит, она поехала домой… Вы были очень добры, сеньорита, освободив меня от этой петли, — я не сомневаюсь, что это сделали вы. Может быть, вы не откажете и помочь мне сесть на лошадь? Я надеюсь, что смогу удержаться в седле. Здесь, во всяком случае, мне нельзя больше оставаться. Мои враги недалеко… Пойди сюда, Карлито! — сказал он лошади и как-то особенно присвистнул. — Подойди поближе, не бойся этой прекрасной сеньориты. Не она сыграла с нами эту злую шутку. Ну, иди сюда, мой конь, не бойся!
Лошадь, услышав свист, подбежала к хозяину, который уже поднялся на ноги, и позволила ему взять себя под уздцы.
— Если вы мне поможете, добрая сеньорита, я, пожалуй, смогу сесть в седло. Как только я буду на лошади, мне нечего опасаться преследования.
— Вы думаете, что вас будут преследовать?
— Кто знает? Как я уже сказал вам, у меня есть враги. Впрочем, неважно… Я чувствую еще большую слабость. Вы ведь не откажетесь помочь мне?
— Я охотно окажу вам любую помощь, какая только в моих силах.
— Очень вам признателен, сеньорита!
С большим трудом удалось молодой креолке подсадить мексиканца в седло. Он покачнулся, но удержался в нем.
Подобрав поводья, он сказал:
— Прощайте, сеньорита! Я не знаю, кто вы. Вижу только, что вы не мексиканка. Американка, я думаю… Но это все равно. Вы так же добры, как и прекрасны. И, если только когда-нибудь представится случай, Мигуэль Диас отплатит вам за эту услугу.
Сказав это, Эль-Койот тронул поводья; он с трудом удерживал равновесие и поэтому ехал шагом.
Несмотря на это, он скоро скрылся из виду, — деревья заслонили его, как только он пересек поляну.
Он поехал не по одной их трех дорог, а по узкой, едва заметной тропе.
Молодой креолке все это показалось сном, и скорее странным, чем неприятным.
Но эта иллюзия быстро рассеялась, когда она подняла и прочитала валявшееся на земле письмо, потерянное Диасом. Письмо было адресовано «дону Морисио Джеральду» и подписано «Исидора Коварубио де Лос-Льянос».