Леночка обратилась к нему:
— Позвольте задать вопрос. Где здесь можно найти настоящую фею?
— Кафе? — рассеянно переспросил полицейский, продолжая писать.
— Нет, фею — такую, которая умеет колдовать, — объяснила Леночка.
— Ах вот оно что, — кивнул полицейский, — значит, фею. Погоди-ка минутку.
Он закончил писать, сунул квитанцию за «дворники» на лобовом стекле, извлек из кармана небольшую книжицу и, бормоча вполголоса, принялся ее перелистывать: «Ферма»… «Фестиваль»… «Фехтование»… ага, есть! «Фея Франциска Фрагецайхен, консультации по всем жизненным вопросам, любой вид ворожбы, порча и снятие порчи по индивидуальному заказу, прием в любое время. Улица Дождевая, тринадцать, мансарда».
— А где же эта самая Дождевая улица? — поинтересовалась Леночка.
— Отсюда прямо, вторая улица налево, затем под арку, следующая улица направо, потом все в обратном порядке и трижды по кругу, — приветливо объяснил полицейский. — Кроме того, тебе, вероятно, не помешало бы прихватить с собой зонтик.
— Спасибо, — вежливо поблагодарила его Леночка и пустилась в дорогу.
Следуя указаниям полицейского, она быстро нашла нужную улицу, узнать которую было несложно, потому что на ней и в самом деле безостановочно лил дождь. Леночка, у которой не оказалось при себе зонтика, успела изрядно промокнуть, пока наконец добралась до дома под номером тринадцать.
Следует признать, это был довольно странный дом: в нем была одна только лестница, стоявшая под открытым небом и уходившая ввысь на шесть этажей. Под самой крышей располагалась мансарда, невесть каким образом крепившаяся к этой лестнице.
Леночка поднялась наверх и остановилась перед входной дверью, на которой виднелась латунная табличка со следующей надписью:
«Откуда же, — спросила себя Леночка, — фея знает, что я разыскиваю ее? А впрочем, феи знают все на свете, на то они и феи».
И она, не постучавшись, вошла.
И чуть было не свалилась в воду, так как прямо у порога раскинулось вдаль и вширь огромное небесно-голубого цвета озеро. На горизонте девочка увидела остров. К счастью, совсем рядом у берега покачивалась на волнах лодочка.
Леночка забралась в нее, и лодочка отчалила, хотя ни весел, ни гребцов в ней не было. Лодочка плыла все быстрее и быстрее, и встречные волны с пенистыми брызгами разлетались надвое, будто по водной глади скользил катер с мотором. Однако мотора здесь тоже не было. Волосы девочки так и развевались на ветру.
Уже через несколько минут волшебная лодочка причалила к острову, и Леночка выпрыгнула на песчаный берег. Тут отмель внезапно превратилась в пол, застеленный ковром, появились стены, потолок… За круглым столиком о трех ножках сидела женщина с чашечкой кофе в руках.
Впрочем, в комнате было довольно темно, поскольку она освещалась лишь несколькими свечами, вставленными в канделябры, и полной луной, которая, казалось, заглядывала в окно. Часы с кукушкой пробили двенадцать раз, вот только птица, выскакивавшая из домика, оказалась вовсе не кукушкой, а филином, который вместо «ку-ку!» двенадцать раз про-ухал «у-ху!.. У-ху!..».
— Присаживайся, дитя, — сказала фея, — и рассказывай, что тебя привело ко мне.
— А почему уже так поздно? — спросила Леночка.
— Наступила полночь, — ответила фея. — А впрочем, здесь всегда полночь. Другого времени просто не существует.
И действительно, на циферблате двенадцать раз повторялась цифра «12».
— Это весьма практично, — объяснила фея, — поскольку по-настоящему колдовать можно лишь в полночь. Ты меня понимаешь?
Леночка нерешительно кивнула, поскольку не совсем понимала, что имеет в виду фея.
— Итак, что же стряслось? — осведомилась Франциска Фрагецайхен.
Леночка тем временем уселась за столик напротив феи и принялась с любопытством разглядывать ее.
Женщина, собственно говоря, выглядела совершенно нормально — как любая другая женщина, которую встречаешь на улице. Тем не менее в ней было что-то необычное, только Леночка не сразу догадалась, что именно. Но чуть позднее она поняла: на каждой руке у феи было по шесть пальцев.
— Не придавай этому значения, — сказала Франциска Фрагецайхен, перехватив взгляд Леночки. — У нас, у фей, всегда что-нибудь не так, как у обыкновенных людей. Иначе мы не были бы феями. Ты меня понимаешь?