Братья и глазом не успели моргнуть, как во рту каждого из них оказалось по пробке. Это были ПРОБКИ ДЛЯ ГРАППЫ ОТ КРЕПКОЙ ТРЕПКИ ГРУППЫ ЗАХВАТА ПРИСТУПА СТРАХА ОТ ГРИППА НЕБРИТОГО ШКИПЕРА С ТРУБКОЙ В ПОДСОБКЕ ДЛЯ ПАПКИ С КОПНОЙ ИЗ-ПОД КЕПКИ СТЕПКИ-РАСТРЕПКИ С КОРОБКОЙ КРУПКИ ДЛЯ ТРЯПКИ С ТРОПКИ НА ТОПКИЙ ПРУД.
А старенькая тряпка как ни в чем не бывало придвинула к себе коробку с крупкой и принялась с удовольствием уплетать приношение Степки-Растрепки.
Веселая небылица для маленьких почемучек
— А почему, — спросил у дяди
племянник Вилли как-то раз,
от бороды роскошной дяди
не отводя пытливых глаз, —
она большая и густая?
— Чтоб мог расчесывать всегда я
ее и вдоль, и поперек!
А вот — волшебный гребешок!
«Вот это да!» — подумал Вилли,
за галстук дядю теребя.
— А почему, — воскликнул Вилли, —
волшебный гребень у тебя?
— Рассказ, признаться, невеселый,
ведь гребешок заветный мой —
подарок фокусницы Лолы,
одной артистки цирковой.
Мне говорили акробаты,
с ней выступавшие тогда,
что после фокуса куда-то
она исчезла навсегда.
«Вот это да!» — подумал Вилли.
Его попробуй удержи!
— А почему, — воскликнул Вилли, —
исчезла Лола?… Расскажи!
— Она заклятье, как бывало,
произнесла — и вот напасть! —
самой себе наколдовала
в одно мгновение пропасть:
когда пожарные сирены,
вдруг раздались вблизи арены,
как раз во время колдовства
и перепутали слова!
«Вот это да!» — подумал Вилли,
от нетерпенья сам не свой.
— А почему, — воскликнул Вилли, —
пожар случился цирковой?
— Могу представить я, какой ты
там увидал бы тарарам!
Машины, лестницы, брандспойты —
и все из-за каких-то дам!
Представь: старушки кофе пили,
вдруг на пол — хлоп! И ну лежать!
А их соседи завопили:
«Горим! Горим!» — и ну бежать.
«Вот это да!» — подумал Вилли,
а самого берет озноб.
— А почему, — воскликнул Вилли, —
старушки эти на пол — хлоп?
— Представь себе: старушки чинно
сидят за кофе и халвой,
и вдруг неведомый мужчина
у них летит над головой!
Где только ангелы и Музы
летают, как заведено,
вдруг пролетел профессор Дюзе
со страшным свистом сквозь окно!
«Вот это да! — подумал Вилли. —
И я всегда летать хотел!»
— А почему, — воскликнул Вилли, —
туда профессор залетел?
— Представь: летит по небу птица —
летит в покое, в вышине.
Хотел профессор научиться парить,
как птица, в тишине.
А потому искал он Фрица —
мальчишке лет, наверно, пять,
чтоб у того осведомиться,
как нужно правильно летать.
«Вот это да!» — подумал Вилли
и стал от зависти как мел.
— А почему, — воскликнул Вилли, —
мальчишка Фриц летать умел?
— Мальчишка Фриц чирикал звонко,
свистел и каркал без конца
и знал любого воробьенка
уже с гнезда, уже с яйца.
Он с каждой маленькой синичкой
и с каждым крошкой-снегирем,
как будто с братцем и сестричкой,
сидел на дереве одном.
«Вот это да!» — подумал Вилли
и вспомнил всех знакомых птиц.
— А почему, — воскликнул Вилли, —
как птица жил мальчишка Фриц?
— Представь: был дом и сад сначала,
сосна стояла за окном
и постепенно вырастала —
все выше, выше день за днем,
пробила стены, черепицу,
застряла в окнах и дверях,
покуда все семейство Фрица
не поселилось на ветвях.
«Вот это да! — подумал Вилли. —
Мальчишке Фрицу повезло!»
— А почему, — воскликнул Вилли, —
так странно дерево росло?
— А виноват один художник:
нарисовал он сад и дом,
потом взглянул на свой треножник
с почти готовым полотном
и набросал еще проворней сосну,
глядящую в окно,
да так, что та пустила корни
и проросла сквозь полотно.