Но как? От затеи с затмением солнца они благоразумно отказались, поскольку день как раз выдался пасмурный. А дни, когда небо затянуто грозовыми тучами, как справедливо рассудили они, не слишком подходят для солнечных затмений. Впрочем, не подлежало никакому сомнению, что они сумели бы его устроить, если бы только захотели. Так что устраивать его на самом деле не было никакой необходимости. Это объяснение вполне удовлетворило «солнцезатменные» амбиции мушиной колонии.
— У меня возник куда более заманчивый план, — воскликнул председатель, толстый слепень, сидевший на самой вершине кучи водорослей.
Нетерпеливое жужжание, раздавшееся в ответ, означало, что коллеги готовы его внимательно выслушать.
— Мы, как всем известно, — начал слепень, — являемся самим важными существами на свете. А потому, естественно, и лучшими в мире футболистами. Во-первых, мы умеем неимоверно быстро бегать и без труда выделываем поразительные трюки, А во-вторых… — Он повысил голос, и все присутствующие зажужжали от нетерпения. — А во-вторых, — продолжал оратор, — у каждого из нас по шесть ног. Мои дорогие члены мушиного сообщества, слепни, оводы и личинки, совершенно ясно, что футбольная команда, у каждого игрока которой по шесть ног, непобедима. Вы только представьте себе сборную, игроки которой имеют в сумме шестьдесят шесть ног! Чемпионат мира нам не страшен! Поэтому мы вызовем всех зверей на футбольный матч, вот тогда-то и выяснится, кому под силу с нами тягаться.
Одобрительное жужжание было ему ответом, и все мухи, аплодируя, с воодушевлением засучили передними лапками.
— Но сперва нам следует учредить комитет, — взволнованно прозудела переливчато-зеленая муха, — комитет, который решит, кого мы победим первым, у кого выиграем в следующей игре и кого одолеем в третьей, четвертой и пятой встрече.
— Хорошо, — согласился толстый слепень, — мы учредим комитет. Кто хочет в него войти?
Все наперебой закричали, выражая желание войти в состав комитета, которому предстоит решать столь судьбоносные вопросы.
— Замечательно, — прожужжал председатель собрания, — будем считать, что оргкомитет учрежден. Я единогласно назначаю себя его президентом и объявляю совещание открытым. Первый вопрос повестки дня: кого мы хотим одолеть в первую очередь?
Чудовищное волнение охватило несметное мушиное полчище. Все разом зазудели и зажужжали, стараясь перекричать друг друга.
— Сначала, — предложила старая, поседевшая муха, у которой осталось только пять ног, — сначала нам, вероятно, нужно попробовать свои силы на муравьях, потом на саранче, а потом…
Договорить ей не дали — голос мухи потонул в шквале негодующих возгласов и язвительных замечаний.
— Дражайшая, — иронично заметил один молодой слепень, — почему бы вам сразу не предложить нам в противники улиток и дождевых червей?
— Довольно! — зычно крикнул президент со своей верхотуры. — Мы, в конце концов, все-таки слишком важные персоны, чтобы отвлекаться на подобные пустяки. Если мы действительно начнем с муравьев, то наши игры растянутся лет эдак на сто, прежде чем мы разделаемся со всем зверьем. Нет, нам следует начать с самого достойного соперника. Это лишний раз подчеркнет значительность состязания.
— А что, если нам помериться силами с лягушками? — снова отважилась подать голос седая муха с пятью ногами.
В воздухе на миг повисло растерянное молчание.
— Ваше предложение отклоняется, — строго заявил председательствующий. — Встреча с лягушками неприемлема. Впредь, пожалуйста, оставляйте при себе столь неуместные замечания!
— Я предлагаю, — крикнул молодой слепень, — сперва победить крокодилов.
— Нет, сперва обезьян! — крикнул его приятель. И тогда все загудели, перебивая друг друга:
— Нет, бегемотов! Носорогов! Тигров!
Как раз в эту минуту мимо зловонных водорослей проходил тигр, барон Ганнибал фон Громмель. Он брезгливо поморщился и прошествовал к реке, чтобы утолить жажду.
— Эй, вы! — дерзко прожужжал молодой слепень, взлетел и уселся тигру прямо на нос. — Слабо сыграть против нас на чемпионате мира по футболу, а?
Барон Ганнибал фон Громмель с досадой взмахнул когтями у носа, чтобы отогнать назойливую муху. Но та оказалась упрямой и залетела ему в ухо.
— Если вы собираетесь улизнуть, — прозудела она внутри, — значит, вы спасовали и, следовательно, считаетесь побежденным, так и знайте!
Барон потряс головой и потер лапой терзаемое ухо, ведь у тигров исключительно чувствительный слух.