Выбрать главу

— Не печальтесь, поделим. Дайте-ка сюда эту троицу.

Он взял три единицы и удалился, оставив Плюс в полном недоумении, каким же образом тройка делится на два.

Мать-и-матика!

— тянул Знак Деления, уходя.

— Мать-и-ма…

— У вас отличное настроение! — сухо сказал ему Знак Умножения.

— О, я счастлив вас… — начал Знак Деления, но Знак Умножения его не слушал.

— Тут ко мне приходила Двойка, — продолжал он, — Она была Пятеркой, но ее ограбили. Позаботьтесь о ней, это по вашей части. И, кроме того, у вас что-то есть ко мне?

— Да так, ничего особенного, — замялся Знак Деления. — Пустяк… три единицы.

— Давайте их сюда, — сказал Знак Умножения.

И затянул свою песенку:

Богатство нужно так нажить, Чтоб никого не потревожить, Умножить — значит умно жить, А умно жить — умножить!

И, пряча полученные три единицы, крикнул вдогонку Знаку Деления;

— Так не забудьте об этой Пятерке! О той, которую ограбили!

Величина

Позавидовала Единица Десятке: «Конечно, с такой кругленькой суммой, как этот ноль, я бы тоже кое-что значила!»

Поэтому, когда Единице удалось наконец, обзавестись нолем, она не поставила его сзади себя, как Десятка, а выставила наперед — пусть, мол, все видят!

Получилось очень внушительно:

0,1.

Потом какими-то способами Единица добыла еще один ноль. И тоже выставила его наперед. Глядите, дескать, какие мы:

0,01.

Единица стала входить во вкус. Она только и думала, как бы скопить побольше нолей, и после долгих стараний ей удалось собрать их в большом количестве.

Теперь Единицу не узнать. Она стала важной, значительной. Куда до нее какой-то Десятке!

Теперь Единица выглядит так:

0,00000000001.

Вот какой величиной стала Единица!

ВОКРУГ КАПУСТЫ

Диван

Чемодану позавидовал Диван: Все по свету разъезжает Чемодан. Как печально, что привычка и уют С места сдвинуться Дивану не дают! Тихо дремлет в теплой комнате Диван И во сне переплывает океан, Добирается к вершинам снежных гор, Поднимается в заоблачный простор… Совершая эти подвиги во сне, Он теснее прижимается к стене. Так стоит Диван у печки круглый год И скрипит, пыхтит уныло: «Не везет!»

Печка

У старой печки не хватает тяги К тому, чтоб жить своею теплотой. Ее знобит, ей холодно, бедняге, Она горит единственной мечтой. Все ждет она, что в этом помещении, Чтоб ей не приходилось мерзнуть впредь, Поставят паровое отопление И сможет печка косточки погреть.

Пресс-папье

Ох и достается пресс-папье! Целый день какие-то помехи: Тут дела на письменном столе, А его зовут колоть орехи. То его зачислят в молотки, То в подставки, то еще во что-то. И чернила сохнут от тоски, От его общественной работы.

Педагогическое

Развязный галстук весел и беспечен, И жизнь его привольна и пестра: Заглядывает в рюмку что ни вечер, Болтается по скверам до утра, Сидит на шее и забот не знает И так в безделье проживает век… Подумайте! А ведь его хозяин Вполне, вполне приличный человек!

Сочувствие

Повесив медный нос, Кран изливает душу. Растроганный всерьез, Ушат развесил уши. Стоит, разинув рот, Понуро и убито И горько слезы льет На каменные плиты.

Чувства

Хмурится обида на кого-то. Гнев бушует, Закипает страсть, Плачет горе. Трудится забота, И надежда не смыкает глаз. Мечется по миру беспокойство. Все сердца и души теребя… Мирно спит одно само довольство, Сытое. Влюбленное в себя.

Лень