— Дождь, только дождь мне нужен, — ответила Ромашка.
Интересно, кто он такой, этот дождь? Должно быть, красавец, не чета здешним петухам. Конечно, красавец, если все по нем с ума сходят!
Так подумала Курица, а потом и сама загрустила. И когда к ней подошел молодой Петух, который давно добивался ее расположения, она даже не взглянула на него. Она сидела, думала и вздыхала. Жизнь без любви — не жизнь, даже в самом лучшем курятнике.
— Что ты все квохчешь? — не выдержала Наседка. — Спала бы лучше…
— Ох, ты ничего не понимаешь, — опять вздохнула Курица. — Мне нужен дождь. Без него я совсем завяну.
Наседка только развела крыльями и опять задремала.
А наутро пошел дождь.
— Эй, хохлатка! Вон и твой долгожданный! — крикнула Наседка. — Беги скорее, пока не прошел!
Курица выскочила из курятника, но тотчас же влетела обратно.
— Да он мокрый! — кудахтала она, отряхивая крылышки. — Какой невежа, грубиян! И что в нем могли найти Травинка и Ромашка?
Когда молодой Петух подошел к ней, чтобы выразить свое сочувствие — он показался ей значительно интересней. «Это ничего, что у него немножко кривые ноги. Это даже красиво», — решила она про себя.
Через несколько дней они поженились и отправились в свадебное путешествие — через двор к дровяному сараю и обратно.
Как это было интересно! Петух оказался очень галантным кавалером и так потешно кричал «Ку-ка-ре-ку!», что Курице не приходилось скучать.
Но вот в пути новобрачные встретили Травинку и Ромашку. Курицыному удивлению не было границ, когда она увидела, что Травинка и Ромашка поднялись, посвежели — одним словом, выглядели отлично. От былой грусти не осталось и следа.
— Ну, как дождь? — спросила Курица не без ехидства.
— Хороший дождь. Такой сильный! Он недавно прошел — вы разве не встретились?
«Какое лицемерие! — подумала Курица. — Радуются они, конечно, не приходу дождя, а его уходу. Я-то знаю, чего он стоит!»
И, подхватив своего Петуха, Курица заспешила прочь: все-таки Петух был недурен собой, хоть у него и были кривые ноги.
Но ему она ничего не сказала об истории с дождем. Во-первых, она слишком любила своего Петуха, чтобы его расстраивать, а во-вторых, в глубине души, Курица рассчитывала как-нибудь, при удобном случае, еще раз выскочить под дождь. Просто из любопытства.
Иголка в долг
Не дают Ежу покоя.
Только он свернется, уляжется в своей норе, чтобы всхрапнуть месяц-другой, пока холода отойдут, а тут стук.
— Разрешите войти?
Выглянет Еж за порог, а там — Хомяк-скорняк, шубный мастер.
— Простите, что побеспокоил, — извиняется Хомяк. — Не одолжите ли иголочку?
Что ему ответишь? Мнется Еж — и дать жалко, и отказать совестно.
— Я бы рад, — говорит, — я бы с удовольствием. Да у меня самого их маловато.
— Мне только на вечер, — просит Хомяк. — Шубу заказчику кончить нужно, а иголка сломалась.
С болью вытаскивает ему Еж иголку:
— Только прошу вас: кончите работу — сразу верните.
— Конечно, а как же! — заверяет Хомяк и, взяв иголку, торопится заканчивать шубу заказчику.
Еж возвращается в норку, укладывается. Но едва начинает дремать, снова стук.
— Здравствуйте, вы еще не спите?
На этот раз явилась Лиска-модистка.
— Одолжите иголочку, — просит. — Где-то моя затерялась. Искала-искала, никак не найду.
Еж и так и сяк — ничего не получается. Приходится и Лисе одолжить иголочку.
После этого Ежу наконец удается заснуть. Лежит он, смотрит свои сны, а в это время Хомяк уже шубу кончил и спешит к Ежу, несет ему иголку.
Подошел Хомяк к норке Ежа, постучал раз, другой, а потом и внутрь заглянул. Видит: Еж спит, посапывает. «Не стану его будить, — думает Хомяк. — Воткну ему иголку на место, чтоб зря не беспокоить, а поблагодарю в другой раз, при случае».
Нашел на ежовой спине место посвободнее и сунул туда иглу. А Еж как подскочит! Не разобрался, конечно, со сна.
— Спасите! — кричит. — Убили, зарезали!
— Не беспокойтесь, — вежливо говорит Хомяк. — Это я вам иголку вернул. Большое спасибо.
Долго ворочался Еж, не мог уснуть от боли. Но все-таки уснул и, забыв о Хомяке, снова за свои сны принялся. Как вдруг…
— Ай! — завопил Еж. — Спасите, помогите!
Пришел немного в себя, смотрит — возле него Лиска-модистка стоит, улыбается.
— Я вас, кажется, немного испугала. Это я иголочку принесла. Уж так спешила, так спешила, чтобы вы не беспокоились.
Свернулся Еж клубком, брюзжит себе потихоньку. А чего брюзжать-то? С болью давал, с болью и назад получает.