— Глядите, глядите! Он везет сэру Стефену письмо от шерифа!
Острая жердь уперлась в ребра монаху, чьи-то пальцы сдавили ему шею. Робин Гуд рванулся вперед, но тут монах вскочил с места. Нападавшие скатились с него, как гончие псы с затравленного кабана.
— Берегись, Черный Билль! — крикнул он, и тяжелый дубовый стол опрокинулся, на мгновенье загородив тучное тело монаха.
Бочка с вином закачалась над головой толстяка.
— Не жалко вам, христиане, божьего дара? Этой бочкой я прихлопну десяток из вас, и нам нечем будет опохмелиться на ваших поминках!
Круг раздался при этих словах: монах играл в воздухе бочкой, как легким поленцем. Все притихли, и тут раздался громкий окрик Робин Гуда:
— Не трогать монаха, ребята! Поглядите прежде, что за грамоту он везет!
Бережно опустил монах на пол винную бочку. Между тем Скателок вырвал пергамент из рук косоглазого и вскочил на скамью.
— Бараны! Чтоб вас разорвало на части! Чтоб дьявол дубил вашу шкуру! Горелые пни! Огородные пугала! Разве ж можно так? Ах, чтоб вас громом убило! Понимаете вы, безмозглые твари, покарай вас святой Вульфстан и Вольфхэд…
Он размахивал над головой пергаментным свитком, но ничего толкового не мог произнести, потому что ругательства и проклятья сыпались у него с языка как горох.
Монах был, пожалуй, спокойнее всех. Он слушал, слушал, как бранился виллан, и вдруг звонко расхохотался.
— Хороший прием вы устраиваете святому отцу, который не щадя живота спешит вам на помощь! — воскликнул он. — Грамоту я уж давно прочел Скателоку, а вы…
— Чтоб вам на том свете сам сатана… — продолжал громыхать Скателок, заглушая слова монаха.
— Да замолчи ты, трещотка! Тебе бы быть бабой, а не мужиком! — отмахнулся от него монах. — Был бы я чуть-чуть послабей, пришибли бы меня, как комара. И где у вас голова, если всякий лесничий из королевских лесов вертит вами, как кобель хвостом? Я, ей-ей, думал — сдохну, пока вез вам эту писульку. Ну-ка, дай сюда, виллан! Вот смотрите, что пишет шериф ноттингемский вашему господину.
Запинаясь на каждом слове, отец Тук прочитал послание шерифа сэру Стефену:
— «Держитесь, сэр Стефен. В пятницу утром сэр Гай Гисборн поведет вам на помощь отряд в двести ратников на конях, в полном боевом снаряжении. Захватим бунтовщиков врасплох, скорый суд произведем на месте. Шериф ноттингемский Ральф Мурдах».
Мутный рассвет вползал в харчевню. Крестьяне стояли молча, словно проклятье Скателока сбылось и их пришибло громом.
Ненавистью горели глаза, и Робин поспешил положить руку на плечо своему другу.
— Это отец Тук! — сказал он спокойно, и, хотя говорил он тихо, каждое слово его звучало громко в нависшей тишине. — Отец Тук, из Аббатова Риптона. И ваше счастье, что знает он грамоту. А где косоглазый?
Но Черного Билля не было, он точно провалился сквозь землю. Скателок наконец управился со своим языком. Он кричал раздраженно, брызжа слюной, размахивая узловатыми руками:
— Нас предал Эдвард из Дэйрволда! Он донес обо всем шерифу! Эх, попался б он мне, я б его, клянусь святым Вульфстаном…
Весть о перехваченном письме успела уже облететь весь Дэйрволд. Толпа у дверей все росла. Кто-то крикнул:
— На приступ! К манору!
Но Робин Гуд остановил людей.
— Стойте! — сказал он. — Нам не взять манор голыми руками. Мы прольем свою кровь на радость врагу, а завтра отряд Гая Гисборна втопчет в грязь уцелевших.
Он вышел на дорогу, чтобы всем было слышно.
— Вы знаете, вилланы, что Робин Гуд никогда не был трусом. Но храбрость храбростью, а расчет расчетом. У нас людей немного да лук один на троих. В лесу мы б еще потягались с ратниками, а в открытом поле затевать с ними драку — кого не порубят, потопчут конями. Если хотите совета, совет мой такой: у кого нет дома жены и детей, отправляйтесь со мной. Перехватим Гая Гисборна в дороге и потреплем, сколько хватит стрел и мечей. А там рассыплемся по лесу — ищи-свищи! А кто останется тут — по домам! Как придет сюда Гай Гисборн, всё валите на нас. Так ему и скажите: дескать, мы тут ни при чем. Чтобы мы — да против нашего господина?! Это все Робин Гуд, проклятый разбойник, Вилль Белоручка, да еще Скателок, да пятый, десятый — все, кто бежал к разбойнику в Шервудский лес!
— А еще я скажу, — вынырнув из толпы, добавил маленький Скарлет, — если тут нам драться, в Дэйрволде, не много останется от ваших домов. А в лесу нам можно будет размахнуться пошире.