Извилистый лесной коридор вывел друзей на поляну, по которой, словно грибы-великаны, разбросаны были могильники древних британцев.
Пот вперемешку с дождем катился по лицу фриара Тука, когда, одолев наконец долгий подъем, они ступили на гладкие плиты дороги, проложенной римлянами восемь столетий назад.
Отсюда, с пригорка, далеко видна была окрестность.
Солнце прорвало тучи, и каменная лента, сбегавшая к западу, ярко блестела под косыми лучами, а на востоке, над лесом, широкой дугой, едва не кольцом, встала сверкающая радуга.
Скателок, прикрыв ладонью глаза, внимательно всматривался в даль.
— Смотри! — воскликнул отец Тук. — Кто-то едет сюда из Понтефракта. Клянусь святым Патриком, не дальше как через час мы вознаградим себя за долгий пост!
Когда всадник выбрался на освещенную закатным солнцем дорогу, зоркие глаза стрелков разглядели, какого гостя шлет судьба.
Рыцарь, одетый в черную кольчугу, понуро покачивался в седле. В правой руке он держал копье, у левого локтя болтался маленький щит.
— Вряд ли он сдастся без боя, — промолвил отец Тук, доставая из колчана боевую стрелу. — Приготовься, приятель, как бы нам не упустить долговязого. С этими рыцарями вечные хлопоты: чуть что, они хватаются за меч, не то что наш брат, монах.
Скателок с уважением взглянул на опытного стрелка и тоже приготовился к драке. А всадник, погруженный в глубокое раздумье, а может быть задремав, доверился своему коню и ехал, не глядя на дорогу.
— Привет вам, сэр рыцарь! — громко окликнул его отец Тук. — Мой господин просит вас свернуть с пути и разделить с ним его скромный обед.
Всадник придержал коня и с удивлением вскинул глаза на фриара Тука и Скателока.
— Ты, верно, принял меня за другого, стрелок. Меня не знают в этих краях. Кто твой хозяин и где его замок?
Отец Тук, держа стрелу за стальной наконечник, почесывал ее древком свою тонзуру, смущенный убогим видом рыцаря, его мокрой изрубленной кольчугой и конем, который стоял, широко расставив облепленные грязью ноги, словно приготовился околеть. А Скателок и вовсе растерялся, услыхав дружелюбный голос всадника.
— А… а… не ошибся ли ты в самом деле, фриар Тук? — пробормотал он, подмигивая товарищу так выразительно, что рябое лицо его покрылось морщинками.
Отец Тук лукаво улыбнулся.
— Нет, сэр рыцарь, — сказал он, — тут нет никакой ошибки. Мой господин — Робин Гуд, замок его — в Бернисдэльском лесу.
— Я слыхал это славное имя, — спокойно ответил рыцарь. — Я охотно сверну с дороги, чтобы увидеть, правду ли говорит молва о вашем господине, хотя я и думал обедать в Донкастере или Блейтсе.
Он послушно повернул коня и последовал за стрелками. Так молча и ехал, не глядя по сторонам, пока Скателок с отцом Туком вели его коня под уздцы к Бернисдэльским пещерам.
Скателок шел нахмурившись, потому что никак не мог взять в толк, зачем нужна Робину такая жалкая добыча, а отец Тук то и дело поддразнивал неопытного стрелка.
Робин Гуд вышел гостю навстречу.
— Привет тебе, рыцарь! — воскликнул он. — Наш охотничий стол накрыт, и мы рады всякому, кого посылает нам случай. Мои молодцы проголодались так, что готовы жевать тетиву своих луков. Задайте же корма коню, ребята, и скорее за стол. Сэр рыцарь, ты сядешь здесь, у огня, чтобы поскорей просохла кольчуга, не то ржавчина сгложет ее прежде, чем изрубят вражьи мечи.
Низкие козлы покрыты были уже длинными дубовыми досками, которые прогибались под тяжестью жареных уток, рыбы, пирогов, эля и заморского вина. Три десятка молодцов в зеленых кафтанах уселись за стол и так дружно принялись работать челюстями, как будто отродясь ничего не ели.
И каждый с усмешкой следил за тем, как старательно потчует Робин долгожданного гостя. Потому что таков был обычай у лесных охотников: сперва накормить знатного путника до отвала, а потом облупить, как яичко. Только Вилль Белоручка сидел в дальнем конце стола и хмурился, не спуская с рыцаря глаз, да Скателок неодобрительно посматривал то на отца Тука, то на Робина: ему жаль было злосчастного гостя.
Веселый стрелок не спросил у рыцаря ни имени, ни цели его пути.
— Нынче дичь в лесах хороша, и рыбы много в прудах. Нет страны краше старой Шотландии, нет в Шотландии леса, что поспорил бы с Шервудом и Бернисдэлем.
Так приговаривал Робин, и молодцы ухмылялись и переглядывались друг с дружкой, потому что изо дня в день веселый стрелок повторял эти слова рыцарям и монахам, а те от страху давились куском жирной дичины и никак не могли донести до рта кубок темного эля, не расплескав его дрожащей рукой.