— Улучшать? — Егор с трудом пошевелил челюстью. Кровь из разбитого носа текла по губам на шею. — Вы никого не улучшаете, это обман!
— Конечно, улучшать, — Гайкина подошла и нежно обтерла платком лицо Егора. — То, что тебя так пугает, называется улучшением. Это на самом деле замечательно. Ты даже не представляешь, как мне сейчас хорошо.
— Тебе… хорошо?
— Егор, если ты меня спокойно выслушаешь, все поймешь.
— Ну хорошо, я слушаю. — Егор изо всех сил старался не стучать зубами от страха.
— Много-много лет назад жадные механики из города Шести Башен заперли калитки… — Лера говорила неторопливо, почти нараспев, и Молотков вдруг понял, что говорила не она. Девочка лишь произносила чужие слова. — …Злые механики заперли калитки, — продолжала Гайкина. — Они не хотели, чтобы люди в нашем мире становились лучше…
— Чего хорошего в том, чтобы ходить строем и орать глупые песни? — осмелел Молотков.
— Самое лучшее для каждого человека — найти свое место в строю, — ласково улыбнулась Гайкина. — Нет ничего лучше, чем дисциплина, коллектив и послушание.
— Что тебе от меня нужно?
— Сыпучая карта, — серые глаза Гайкиной потемнели. — Мы знаем, что карта сейчас у моего деда. Но он сам не отдаст. Забери у него карту и принеси сюда. Тебя никто не тронет и не обидит.
— Зачем вам карта? — Егор затаил дыхание.
Гайкина рассмеялась. Того, кто говорил за нее, было не так легко провести.
— Ты ведь хочешь там побывать, Молотков? — нежно спросила девочка и взяла его за плечи. — Понимаешь, что второй такой случай не представится? Ты хочешь побывать там, где твой дед научился говорить с металлами? Там, где вечером сеют железную рассаду, а утром собирают урожай, который здесь и не снился…
— Ты… ты меня подставила! Ты притворилась, чтобы меня заманить! — Молотков отшвырнул от себя руки девочки и мигом получил от охранников Нестора две увесистые плюхи. «Хорошо, хоть зубы не выбили», — подумал он, когда прекратили сыпаться искры из глаз.
— Смешной ты, — Гайкина ни капли не обиделась. — Конечно, притворилась! Мы видели, что из школы ты не выходил. Мальчики в твоем возрасте легко совершают глупости. Нестор Альбертович очень просил меня помочь, и я согласилась. Зря ты думаешь, что Нестор Альбертович тебе враг. Он всем нам хочет помочь…
Молотков почти не слушал свою недавнюю подругу, скорее, разглядывал. Внешне Гайкина изменилась мало, только кожа побледнела и глаза приобрели темный серый блеск, а в их уголках протянулись первые ниточки подкожных червей. Еще пока маленькие и слабые. Рассуждала она, как и прежде, — обстоятельно, слишком взросло и разумно. Но несла при этом потрясающую, несусветную чушь.
— Ты забыла, кто такой твой любимый Нестор? — не обращая внимания на кулаки полицейского, перебил Молотков. — Он же не человек, а железная кукла, такой же, как остальные. Я знаю, кто его послал. Ты забыла? Достаточно одного трошика, чтобы…
Молотков вздернул вверх руку, но выпустить сороконожку не успел. Участковый мигом перехватил локоть, завернул руку за спину и ощутимо сдавил горло.
— Ты очень неумно поступаешь, — ровно продолжала Гайкина. — Я тоже раньше вела себя неправильно, пока меня не улучшили. Благодаря твоей калитке, нашей школе выпала великая честь. Мы стали самыми первыми в городе и в стране. Мы будем помогать каждому…
— У тебя же амулет, — вспомнил Молотков. — Они тебя не видят. Как так вышло? Ты сама, что ли, им сдалась?
— Ах, вот ты о чем, — звонко рассмеялась Гайкина. — Эта глупая железка до сих пор со мной. Я вначале испугалась и чуть не убежала из школы. За это мне до сих пор очень стыдно перед Нестором Альбертовичем…
— Ничего-ничего, — ухмыльнулся охотник. — Ты просто немножко растерялась. Растеряться может каждый. Главное — выбрать, на чьей ты стороне. Порядок и послушание!
— Я чуть не убежала, пока нас вели в спортзал, но меня поймали твои друзья, — Гайкина снова рассмеялась, будто вспомнила о чем-то очень веселом. — Твои одноклассники оказались честными и старательными ребятами. Их никто не просил, они сами меня догнали и привели к улучшителям.
— Никто не просил? — Мир в голове Егора перевернулся. — Ты хочешь сказать… что мои одноклассники схватили тебя еще до того, как их… улучшили?
— Ах, ну, конечно, до того, — хихикнула Гайкина. — Твои одноклассники очень обиделись, что я хочу уйти одна. Теперь я понимаю, что вела себя плохо. Я думала о себе, а надо было думать о школе. Никто не должен отрываться от коллектива. Только когда мы вместе, мы — сила и лучшие!