Ведь она должна наконец приехать!
Среди пакетов с землей Молотков вдруг заметил чьи-то испуганные глаза. Несколько секунд двое смотрели друг на друга, не в силах пошевелиться. Затем из груды мешков высунулась рука и поманила мальчика. Егор опустился на четвереньки и быстро прополз в щель между двумя стальными корзинами. Протиснуться здесь мог только очень щуплый человек или ребенок. Едва он пролез в щель, как позади загромыхали шаги.
Между корзинами, набитыми углем и садовой землей, пряталась маленькая женщина в фирменном халате магазина. Ее лоб и щеки были измазаны кровью. На бирке халата Егор прочел: «Марина Гусева, старший товаровед».
— Я вижу, мальчик, что ты не из них, — прошептала Марина. — Сиди тихо, если не хочешь получить слизняков в глаза!
— Это линзы, — сказал Егор. — Те, кому их ставят, превращаются в зомби…
— Никакие не зомби, — фыркнула Марина. — Мне дважды пытались воткнуть в глаза эту дрянь, но у них не получилось. Тогда меня отвели в холодную кладовую… было очень страшно. Я думала, меня… со мной что-нибудь сделают. Там сидели еще четверо, всех связали… Тссс!
Егор пригнулся еще ниже и затаил дыхание. Мимо пробежали трое или четверо. Затем по громкой связи снова назвали его имя.
— Это тебя ищут? — удивилась Марина. — Зачем ты им нужен? Стой, не ходи, они тебя мигом поймают. Знаешь, что я еще слышала? Они ищут какого-то Гайкина…
— Гайкина?
— Да… Говорили по рации или по телефону. Я слышала. Один сказал, что придется отложить захват вокзала. И что гораздо важнее найти старичка…
— Что? — встрепенулся Егор. — Извините, мне надо идти. Спасибо, что помогли спрятаться… Но я должен найти Гайкина.
— Не ходи! — вцепилась в рукав Марина. — Мне одной очень страшно. Давай пересидим тут до темноты, а вечером попробуем выбраться.
— Вечером может стать поздно, — вздохнул Егор и пополз по узкому проходу обратно.
— Не ходи, стой… — уговаривала женщина.
Он едва успел разогнуться, как в проходе между стеллажами увидел своего второго преследователя. Узнал его и испугался еще больше. Этот парень из 10-го «А», немного сгорбленный и чем-то похожий на орангутанга, был одним из самых ярых садистов в школе. Когда их десятый класс назначали дежурными, он просто так, ни за что, ловил несколько малышей, ставил их лицом к стене и притворялся, что будет расстреливать из настоящего пистолета. Пистолет у него был почти как настоящий — огромная тяжелая зажигалка. Но откуда мелюзге знать, вдруг и правда расстреляют? Орангутанг довольно ржал вместе с приятелями, когда им удавалось напугать маленьких. Еще он обожал выкручивать руки. Некоторые малыши даже писались в штаны, но проклятому громиле все сходило с рук. Говорили, что папа орангутанга — большой начальник и его побаивается даже директор школы.
Орангутанг тоже заметил Егора и широко улыбнулся. Егору от его улыбки сильно захотелось в туалет.
— Он здесь, вот он! — совсем как в фильме про Вия, завопил садист и, не разбирая дороги, кинулся к Молоткову. Однако он совершил ошибку, решив прыгнуть через прилавок. Проломил ногой пластик, провалился по колени в замороженные пельмени и застрял там, страшно ругаясь. Но с другой стороны уже спешил Молотков-старший, в котором от любимого папы мало что осталось:
— Егор, ну ты у меня получишь!
— Стоять на месте! Всем замереть! Ловите того, кто побежит! — прогремело в динамиках.
Как по мановению волшебной палочки, люди застыли истуканами. Застыла жирная тетка, пихавшая в рюкзак целые блоки сигарет. Застыли два моряка в форме речного флота, долбившие камнями запертые витрины с красной икрой. Застыли девушки-кассирши, толкавшие из больших холодильников длинную раму на колесиках, увешанную колбасой. На секунду в магазине повисла гнетущая тишина. Стало слышно, как снаружи, на проспекте, что-то бухает. «Неужели барабан?» — успел удивиться Егор. Вслед за ударами большого барабана донеслись нестройные шлепки, будто сто человек разом ударили мокрыми тряпками по полу.
Егор рванулся ко второму выходу, к турникетам, и тут же осознал свою ошибку. Все головы повернулись к нему.
— А ну-ка, парнишка, погодь! — Дедуля в фуражке вцепился Егору в бок.
Молотков дернулся, ткань затрещала, и в руке у деда остался оторванный карман. Жирная тетка бросила сигареты и шла на Егора, растопырив руки, заполнив собой весь проход. С другой стороны показался отец. Остался один путь — наверх. Егор побежал вверх по эскалатору, прыгая через три ступеньки.