— Сам не справлюсь, — погрустнел Гайкин. — Так уж устроено. А внук Молоткова может исправить ошибку своего деда.
— Ты считаешь меня лавочником с жестяного рынка? — злобно ощерился Дымов. — Нет таких денег, за которые бы я вернул эту машину.
— Есть кое-что важнее денег, — дедушка Гайкин достал из внутреннего кармана куртки железный кубик. — Это карта. Та самая карта Запретных земель, за которой охотился сержант. За которой охотились все, и ты тоже.
— Карта? — Дымов потянулся ее забрать, но тут же отдернул руку. — Ты… ты сам принес ее мне? Я… я искал ее всю жизнь.
Его пальцы затряслись, на лбу выступил пот. Волшебные очки защелкали сами собой. Наконец, вместо обычных выпуклых стекол напротив глаз установились длинные трубки с линзами, как настоящий бинокль.
— Ты забыл, что мы с Семеном Молотковым ходили за ржавые болота? — напомнил Гайкин. — Когда были такими же мальчишками, как сейчас Егор. Мы отправились туда, куда боялись ходить взрослые вроде тебя. И нашли эту карту там же, где инструменты. Знаешь, о каком месте я говорю?
— Да, знаю, — еле слышно пробурчал Дымов. — Но это всего лишь сказка.
Молотков переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, о чем они толкуют.
— Я покажу тебе эту сказку, — пообещал Гайкин, держа кубик на ладони. — Но ты должен мне обещать. Если это та самая карта, ты дашь нам взамен машину, ржавый песок и горючее.
— Хорошо, обещаю.
Хозяин подвала быстро собрал с верстака чертежи, инструменты и прочие железяки. Схватил тряпку, смахнул пыль, затем протер поверхность верстака влажной губкой. Егор подобрался поближе, стараясь не упустить из виду ничего важного. В кабинете географии и дома в большом папином атласе он видел карты мира, России и многих других стран. Они даже играли с папой в игру, будто путешествовали из города в город по рекам или на автомобиле. Но Егор и представить себе не мог, чтобы бумажную карту хранили в неудобной железной шкатулке.
Дедушка Гайкин вел себя как заправский колдун. Он бережно поставил кубик в центре стола. Затем достал из кармана и натянул на руки тонкие резиновые перчатки. Максим Иванович был похож на помощника врача, а Дымов стал главным хирургом. На отдельном столике он разложил набор удивительных блестящих инструментов. Никогда раньше мальчик не видел, чтобы отвертки и ключи шевелились!
— Крестовую и ключ на девять, — попросил Дымов.
Гайкин мигом подал нужное. Егор перестал дышать.
Двое волшебников колдовали.
— Торцевую… упор… — Дымов вставил в уши трубочки и стал прослушивать кубик, как врач проверяет дыхание больного. При этом его вторая рука мелькала с нечеловеческим проворством. Гайкин едва успевал подавать тончайшие диковинные инструменты.
Наконец раздался тихий хруст.
Квадратная крышка на кубике задвигалась и распалась на две части. Атаман запустил пальцы под крышку и что-то нажал, шепча цифры. Затем отвинтил и очень медленно снял верхнюю крышку. Егор заглянул внутрь.
Вместо сложенных листов бумаги кубик был доверху заполнен бурым песком. «Ерунда какая-то!» — успел подумать Егор, но в следующий миг забыл обо всем. Даже о Лере, папе и проклятом Несторе. Потому что песок начал сам высыпаться из куба.
Снизу вверх.
Глава 24
Бурый песок все сыпался и сыпался снизу вверх, словно его выталкивала из куба невидимая рука. Песок сыпался все сильнее, и в какой-то момент Егор понял, что внутри куба его просто не могло находиться так много. Куб вместил бы максимум литр, а на деревянную столешницу уже вылилось столько, что, пожалуй, хватило бы на небольшую детскую песочницу. Железный песок струился во все стороны с тихим звенящим шелестом. По верстаку точно разбегались четыре тускло блестящие реки. Дедушка Гайкин и атаман с горящими глазами следили, как четыре реки подбираются к краям верстака. Казалось, вот-вот — и бурые потоки обрушатся на бетонный пол, но… ничего подобного не произошло.
Все четыре потока будто чувствовали, где находится край верстака. Сантиметрах в трех от краев они сменили направление движения, разделились на мелкие ручейки и потянулись навстречу друг к другу. Ручейки встретились, перемешались, кое-где возникли воронки, маленькие тайфуны, потом на месте тайфунов остались… кукольные озера, долины и деревни, а весь верстак словно покрылся живой дышащей массой. Она уже не являлась песком, да и вряд ли была песком с самого начала. Егор наклонился и стал вглядываться до рези в глазах. Ему показалось… наверное, именно показалось… что разноцветные песчинки смыкаются между собой, образуя крохотные трубочки, гаечки и шестеренки!