— Арнольд, вам не кажется, что мы слишком оторвались от природы? Стали слишком рациональны?
— Ну… мы по-прежнему черепахами тянем на себе сладкий груз биологических мотиваций — ищем соперничества и жаждем любви. Эти чувства и стремления помогали победить в стае и выжить стаей. Но — увы! — биологические мотивы часто выглядят старомодными в эпоху космической экспансии и искусственного интеллекта. Сейчас компьютеры выдают прогноз на семейное счастье.
Сюзанна вдруг резко остановилась и посмотрела на Арнольда:
— Император, когда прекратятся войны и вражда между Северными и Южными? Когда мы станем миролюбивее и терпимее?
— Думаю, что очень скоро. Тысячелетиями разные народы ненавидели и резали друг друга. А сейчас? По улицам европейских столиц мирно ходят круглолицые потомки монголов-кочевников, красующиеся не в шкурах, а в бейсболках; арабские женщины, снявшие паранджу и надевшие западные одежды; японцы, сменившие кимоно на шорты; смуглые индианки, которые носят леггинсы вместо сари. Пассажирские самолёты, Интернет и голливудские фильмы примирили тысячелетних врагов за какие-то сотни лет. Государства перестали воевать, потому что приобрели общий культурный и коммуникационный фон. Война — это слишком варварский и древний способ вести дела в сложновзаимосвязанном мире.
Сюзанна сказала:
— Вы правы. Не хотите ли посмотреть вместе какой-нибудь фильм, Арнольд?
— Боюсь, фильмы вряд ли уничтожат нынешнее противостояние Северных и Южных.
— Увы, вы правы и с этой стороны. Мир сближается, но в каждом обществе до сих пор свои порядки. Я была в австралийской пустыне и увидела там совершенно другой мир. Вместо ворон там летают большие чёрные попугаи. А дикие коровы стали всеядными и пожирают мёртвых кенгуру. Можно ли найти вариант не сосуществования, а настоящего согласия столь разных миров? Можно ли подружить мирных бурёнок швейцарских лугов и хищных коров австралийской пустыни?
Арнольд улыбался:
— Не грустите, Сюзанна. Настоящее сжимает беззаботным кулачком ребёнка пучок сбегающихся прошлых причин и разбегающихся будущих следствий. Мы способны внимательно перебрать ещё не случившиеся нити будущего и вытянуть самую золотую из них, самую мирную и прочную.
Император Южных осторожно протянул руку и действительно вытащил из облака блестящих волос Сюзанны длинный золотой волосок, который ярко вспыхнул на солнце.
— Ты снова прилетел, Арнольд!
— Я не могу не прилетать к тебе, Сюзанна…
— …о чём ты думаешь, император?
— Какую-то глупость.
— Всё равно скажи.
— Из квартиры в квартиру, из замка в замок я вожу своё домашнее растение — ньюфаундлендскую ель. Каждый год вершина этой ёлки выбрасывает розетку из боковых побегов. Если еловая жизнь плоха и темна, то розетка состоит из трёх или четырёх побегов, если елка чувствует себя хорошо — то пять или, если совсем прекрасно, шесть.
— А как ты сейчас чувствуешь себя, Арнольд?
— На семь. Или на восемь.
В кабинет ворвалась бледная Сюзанна:
— Мама, нам надо поговорить!
Никки посмотрела на лица собеседников на экране, потом на взволнованную дочь и сказала:
— Господа, прошу меня извинить. Продолжим наше совещание завтра в это же время.
Выключив экран, Никки подошла к дочери, обняла её за плечи и спросила:
— Что случилось, Сюзанна?
Та зажмурила глаза и выпалила:
— Мама, я уже неделю целуюсь с Арнольдом! Я знаю, что он враг, но он хороший! Я… у меня никогда так не было! И… я не знаю, что мне делать, я чувствую себя предательницей, но всё время целуюсь и целуюсь…
Сюзанна спрятала лицо в ладони и застонала от душевной муки.
— Мама, я хочу, чтобы Арнольд был моим мужем, а не эти принцы-дегенераты из Северных династий! Мама, что же мне делать?!
Она открыла лицо и с изумлением увидела, что мать улыбается — вместо того чтобы метать громы и молнии, как Зевс-громовержец, укушенный пчелой.
Никки сказала:
— Что делать? Ну, думаю, надо поточнее узнать — хочет ли Арнольд, в свою очередь, чтобы ты была его женой?
Сюзанна пробормотала машинально, пытаясь понять странное поведение матери:
— Чтобы он-то, да не хотел… что за глупости… Мама, а почему ты не ругаешь меня?
— Потому что я очень рада, что моя дочь нашла наконец достойного её человека. Я столько лет смотрю на твои мучения с этими принцами и вся уже испереживалась.