Докладчик из всех сил старался быть образным.
— Столкновения мелких метеоритов с поверхностью астероидов происходят постоянно. Такая бомбардировка дробит грунт и выбрасывает в космос огромное количество пыли, ведь скорости удара — многие километры в секунду!
— Верно, — согласилась Никки, — мой астероид был покрыт реголитом на метры вглубь. И падающие метеориты здорово пылили.
Марк недемократично стал адресовать свой доклад только любопытной королеве.
— Давление света подхватывает микронную пыль, покинувшую астероид, и переводит её на более вытянутую, эллиптическую орбиту. А за астероидным поясом пылинки поджидает Юпитер…
— Всё понятно! — озарилась Никки. — Планета-гигант своим гравитационным полем перехватывает и выталкивает астероидную пыль дальше из Солнечной системы — к звёздам!
— Правильно! — радостно кивнул Марк. — Юпитер работает как мощный пылесос. Он выбрасывает в межзвёздное пространство половину микронной пыли, рождённой в ежесекундных миллионах соударений астероидов и метеоритов. За миллиарды лет Юпитер высосал все соки из астероидного пояса между собой и Марсом. Поэтому астероидный пояс и не смог образовать планету.
— Красиво! — сказала Никки.
Хао пожал плечами:
— Большинство публики навсегда запомнили парадигму голливудского толка о том, что пояс астероидов — это остатки взорвавшейся планеты. И этот миф уже неискореним. Если люди узнают, что в реальности никаких эффектных катастроф не было, а виноват во всём Юпитер-пылесос, то будут сильно разочарованы!
Анатоль повернулся к Салли и хмыкнул:
— Этих ребят ничто не волнует, кроме своей работы.
— Именно! Вы уловили главное, — улыбнулась доктор Хоуп. — Эти люди активно работают, их жизнь полна смысла — поэтому они никогда не задаются вопросом об его поиске.
Анатоль, не спрашивая разрешения, сел за столик Салли и выпалил:
— Доктор Хоуп, вам нравится на Венере?
Она уже привыкла к его неожиданным вопросам.
— О, я здесь наслаждаюсь жизнью вовсю. Лет пять назад я заглянула туда , постояла немного на краю могилы и отошла в большой задумчивости. Теперь каждый день для меня — как неожиданный бонус от мойры Атропос.
— Вы верите в богинь судьбы?
— Я даже в судьбу не верю. Набор жизненных случайностей мы подобострастно называем судьбой, оправдывая свою неуклюжесть и неумение управлять собственной жизнью.
— Но ведь случайности в принципе неуправляемы!
— Ерунда. Сосулька случайно падает на голову — но только на голову того идиота, который идёт прямо под карнизом.
— Ну что здесь, возле Венеры, может нравиться, кроме вашей работы?
— Молодость умна, но многого не осознает.
— Например?
— Как трогательны старые воспоминания. Словно письма от тех, кого уже нет с нами. Как неизмеримо ценны простые составляющие жизни. Я уже не работаю допоздна, как в молодости, а с удовольствием отдыхаю по вечерам — прихожу сюда, в кафе, рано ужинаю, долго сижу с бокалом вина за своим столиком, вспоминаю друзей, слушаю настенный тиви, пишу старомодным способом письма дочери. Для внука я придумываю сказки. Знаете, с новыми сказками у человечества возникли проблемы, а старые… уж очень стары. Когда я придумываю удачную сказку, то радуюсь. А иногда ко мне подсаживается молодой человек, который многого ещё не понимает в жизни, но который любит задавать вопросы, что уже немало. Это тоже меня радует.
— То есть я вас радую?
— Да.
— Тем, что мне скучно? И я совершенно не знаю, что мне писать, и мучаюсь от этого?
— Вот именно — мучаетесь. Это ключевое слово. Значит — ищете, и значит — найдёте.
— Вы уверены?
— Конечно. Мучение — это росток. Что из него вырастет — сказать трудно, вот поэтому так интересно жить. Именно неопределённость будущего и возможность его изменения придают жизни смысл.
Пожилая женщина спрятала улыбку за почти пустой чайной чашкой.
«Человечество часто выглядело безнадёжно заблудившимся и даже умирающим — а потом всегда кто-нибудь находил потерянную дорогу, приносил людям огонь или пенициллин.
Или какая-нибудь девочка прилетала с астероида и всё переворачивала вверх тормашками.
Каждый перелом эпох рождает своих героев, потому что герои появляются только тогда, когда они нужны.
И потерянная дорога всегда находится, но только когда она потеряется.