Ведь она девочка наоборот…
Коварные усы
Стасик пил кисель с булочкой, а папа рассказывал:
— Давненько это было. Взял я в магазине пакет томатного сока, протягиваю кассирше деньги, а она строго так говорит:
«Молодой человек, а за кефир кто будет расплачиваться? Пушкин?»
«Я не брал кефир!» — растерялся я.
«Отпираться бесполезно! — Кассирша вытащила из кармана зеркальце. — Полюбуйтесь на себя! У вас на лице написано, что вы пили кефир! Так что платите!»
Глянул я в зеркальце — и сразу всё понял. На моём лице красовались роскошные кефирные «усы».
«Да это же я дома пил кефир, а не в магазине! — воскликнул я. — Честное слово!»
Но переубедить не в меру наблюдательную кассиршу оказалось невозможно. Заладила своё «платите!», и всё тут. «А то, — грозит, — милицию вызову!»
Пришлось заплатить.
На следующий день я пришёл в магазин за кефиром. Взял пакет, протягиваю кассирше деньги, а она опять:
«Молодой человек, а за томатный сок кто будет платить? Пушкин?» — и суёт мне под нос уже знакомое зеркальце.
Посмотрел я на себя… Так и есть. Теперь меня подвели пышные томатные «усы».
«Да это я дома пил томатный сок! У вас вчера его покупал!» — попытался я объяснить.
Но остроглазая кассирша была всё так же неумолима.
«Платите! — сурово сдвинула брови она. — А то милицию вызову!»
Снова мне пришлось выкладывать денежки.
«Хватит платить за «усы!» Так ведь и разориться можно!» — рассердился в конце концов я на себя. И стал с тех пор тщательно следить, чтобы моё лицо всегда было чистым. Чего и тебе советую.
Папа подмигнул Стасику. И Стасик поскорее вытер салфеткой свои кисельные «усы». Папа одобрительно улыбнулся и лихо закрутил свои бравые усы, за которые если и надо платить, то только в парикмахерской.
Про Федю, федину маму и про кое-кого ещё
Жила-была одна пренеприятнейшая парочка — Сопель Чихалыч и тётка Кашлётка. И на всех эта парочка старалась побольше начихать и накашлять. Особенно любили Сопель Чихалыч и тётка Кашлётка нападать на детей. Внезапно. И это им очень ловко удавалось, ведь они были невидимые и неслышимые. Как нападут на ребёнка, он сразу начинал кашлять и чихать. Чихать и кашлять. То есть болеть. А Сопель Чихалыч с тёткой Кашлёткой давай веселиться и хохотать! И хлопать друг друга по плечу! Ребёнок чихает, а они знай приплясывают и поют: «Эх, раз, ещё раз, ещё много-много раз!» И чем сильнее болел ребёнок и, соответственно, грустнее становилась его мама, тем больше веселились Сопель Чихалыч и тётка Кашлётка. А когда ребёнок прогонял болезнь и выздоравливал и мама переставала грустить, Сопель Чихалыч и тётка Кашлётка так расстраивались, что сами начинали слабеть и чахнуть. И срочно мчались в другие места, где опять напускали на детей болезни и веселились.
Такая ужасная была парочка.
И вот однажды Сопель Чихалыч и тётка Кашлётка решили напасть на мальчика Федю. Худенький такой с виду мальчик, бледненький. Только подкрались к нему, а Федя — р-раз! — и залез на турник. Только они изловчились и прыгнули на него, а Федя — р-раз, р-раз! — как начал кувыркаться! Да так ногами задрыгал, что никак за него не ухватишься! Одни синяки да ушибы!
А Федя покувыркался-покувыркался и спрыгнул с турника. И конечно, даже не догадался, что раскидал незваных гостей в разные стороны.
А Сопель Чихалыч и тётка Кашлётка отряхнулись, встрепенулись и опять стали к Феде подкрадываться. Уже совсем близко подкрались, вот-вот прыгнут, а Федя — р-раз! — и включил душ в ванной. Он всегда после зарядки под душ залезал. Сильная струя ка-а-ак ударит по Сопелю Чихалычу и тётке Кашлётке! Ка-а-ак ошарашит их и оглушит! И снова разлетелись они в разные стороны. Опять не удалось на Федю напасть!
— Ничего, тётушка, — прогнусавил Сопель Чихалыч, выжимая мокрую Кашлётку, — мы ещё ему покажем! Уж мы этого мальчишку проучим! Не будь я Сопелем Чихалычем!
А Федя позавтракал и пошёл гулять. И встретил во дворе своего друга. И стали они с другом бороться. Понарошку, конечно, по-дружески. Сначала Федя положил своего друга на обе лопатки. Потом друг положил Федю на обе лопатки. Тоже, конечно, по-дружески. И так Феде понравилось лежать на своих обеих лопатках, что он решил немного поваляться и вообще передохнуть.
Тут-то и накинулись на него Сопель Чихалыч и тётка Кашлётка! И напустили на Федю простуду. Встал Федя, пришёл домой и как начал кашлять и чихать! И температура поднялась. Заболел Федя. А мама сразу стала грустной. Ведь мамы всегда становятся грустными, когда болеют дети…