Не сердитесь! Не ворчите!
Хохочите! Хохочите!
— А сейчас я вам расскажу, что такое пер-пен-ди-ку-ляр! — Последнее слово Алевтина Васильевна произнесла медленно, по слогам. — Только, пожалуйста, не смейтесь! А то все ученики, как услышат впервые это название, почему-то начинают смеяться.
Мы, конечно, тут же расхохотались.
— Я же говорила… — вздохнула учительница. — И чего смешного! Итак, перпендикуляр!
А я чувствую: ну никак не могу остановиться! Знаете, бывает такое: попадёт смешинка в рот — и всё! И ничего с собой не сделаешь!
А тут ещё Петька Редькин щекотно так шепчет мне на ухо:
— Перпен-перпен-дикуляр! Надевай на нос футляр!
Только я утихну, он опять:
— Перпен-перпен-дикуляр! Надевай на нос футляр!
И в тот момент, когда Алевтина Васильевна сказала: «Слушайте очень внимательно!» — я ка-а-ак взвизгнул в полной тишине и свалился с грохотом со стула. Что тут началось! Все ведь слушали очень внимательно…
— Ручкин, вон отсюда! — закричала учительница. — И подумай над своим поведением!
Я выбежал, давясь от хохота. И тут же… перестал смеяться. Смешинка как-то сразу улетучилась.
«Теперь буду думать над своим поведением, — решил я. — А лучше всего думается на свежем воздухе. По радио вчера передавали». И отправился на улицу. Потом я немножко подумал над своим поведением за игральными автоматами в магазине. Неплохо получилось. А потом ноги сами понесли меня в парк, на «американские горки». Ух как я там здо́рово думал! Аж дух захватывало! Я и не заметил, как время пролетело…
— Ты куда вчера пропал? — спросила Алевтина Васильевна на следующий день.
— Над поведением думал! — отвечаю.
— Ну и как, хватило тебе трёх уроков на размышления?
— Хватило, — киваю.
— А по-моему, этого недостаточно, — сказала учительница. — Иди-ка ещё подумай и без мамы не возвращайся!
Побрёл я понуро домой. Уж так не хотелось маму огорчать! А тут ещё Петька Редькин выскочил откуда-то и дразнит:
— Перпен-перпен-дикуляр! Ждёт тебя большой кошмар!
Я швырнул в него ластиком и повернул в сторону. Домой идти не хотелось. «Айда опять на «американские горки»!» — предложил мой внутренний голос. Я согласился. И вскоре уже привязывал себя ремнём в заветной кабинке…
Но, удивительное дело, как ни мчался я с бешеной скоростью по горкам, как ни свистел ветер в ушах, а грустные мысли из головы не выдувались. Ну никакого удовольствия от катания!
Я посмотрел на часы. Мама, наверное, уже дома. «Не сто́ит её сразу ошарашивать. Пусть отдохнёт», — решил я и пошёл по парку куда глаза глядят…
На пруду утки весело плескались и громко крякали. Я покрошил им остатки бутерброда. Утки от восторга чуть не перетопили друг друга и закрякали ещё громче.
«И мама сейчас, наверное, обедает, — подумал я. — Не буду торопиться. Зачем портить ей аппетит!»
Я ещё послонялся по парку. Заглянул в зверинец к тиграм. Тигры мирно похрапывали в своих клетках.
«Может, мама тоже вздремнула после обеда. Пусть набирается сил перед огорчением!»
Потом я очутился возле обезьянника. Но все его обитатели куда-то попрятались. Вдруг выскочила здоровенная обезьяна, показала мне язык и ускакала.
«Пора домой!» — понял я.
— Ну, рассказывай, где лучше всего думать над поведением? — встретила меня мама такими словами. — На «американских горках», наверное? Или за игральными автоматами?
— И там и там хорошо! — ответил я и тут же спохватился: — Ой, мам, откуда ты знаешь?
— Представь себе, от Алевтины Васильевны! Н-да, «приятный» сюрприз ты мне приготовил!
«Мама была в школе! — Меня прошиб холодный пот. — Как же так получилось?» Но сейчас мне было не до размышлений. Я схватил маму за руку и заглянул в глаза.
— Честное слово, я больше никогда-никогда не буду думать над своим поведением! То есть буду, конечно… — Я совсем запутался. — Прости меня!
— Ладно. Надеюсь, ты всё понял… — вздохнула мама. — А сейчас сбегай, пожалуйста, за хлебом.
Я схватил сумку и пулей вылетел на улицу. И тут же наткнулся на Петьку Редькина.
— Тебя что, теперь из дома выгнали? — подмигнул Петька. — Здо́рово влетело?
«Вот кто рассказал маме! — осенило меня. — Предатель!» Но я не успел выложить Редькину всё, что о нём думал. Из соседнего подъезда выбежала Петькина бабушка и закричала, размахивая веником:
— А ну, марш домой! Двоек нахватал! Уроки не делает! Болтается неизвестно где! Отец придёт — устроит тебе трёпку!