Утром я проснулся и сам себя не узнал. Одна щека стала раза в три толще другой, и при этом ужасно болел зуб. Вот тебе и лёгкая простуда на один день!
— Ой, какой флюс! — Бабушка всплеснула руками, увидев меня. — Немедленно к врачу! Школа отменяется! Я позвоню учительнице.
В общем, противоконтрольное средство сработало безотказно. Это, конечно, меня порадовало. Но не совсем так, как хотелось бы. У кого хоть когда-нибудь болели зубы, кто попадал в руки к зубным врачам, тот меня поймёт. А доктор к тому же «утешил» напоследок:
— Зуб поболит ещё пару дней. Так что терпи и не забывай полоскать.
Вечером звоню Вовке:
— Как дела? В трубке раздалось какое-то шипение. Я с трудом разобрал, что это Вовка отвечает:
— У меня голос пропал.
Разговора не получилось.
На следующий день, в субботу, зуб, как и было обещано, продолжал ныть. Каждый час бабушка давала мне лекарство, и я старательно полоскал рот. Болеть ещё и в воскресенье никак не входило в мои планы: мы с мамой собирались идти в цирк.
В воскресенье я вскочил чуть свет, чтоб не опоздать, но мама тут же испортила мне настроение:
— Никакого цирка! Сиди дома и полощи, чтоб к понедельнику выздороветь. Не пропускать же опять занятия — конец четверти!
Я — скорей к телефону, Вовке звонить:
— Твой антиконтролин, оказывается, ещё и антицирколин! Цирк из-за него отменился! Предупреждать надо!
— Он ещё и антикинол! — сипло подхватил Вовка. — Из-за него меня в кино не пустили! Кто же знал, что будет столько побочных действий!
— Думать надо! — возмутился я.
— Сам дурак! — отрезал он.
Короче говоря, мы совсем разругались и отправились полоскать: я — зуб, Вовка — горло.
В понедельник подхожу к школе и вижу: Вовка! Тоже, значит, подлечился.
— Как жизнь? — спрашиваю.
— Отлично! — хлопнул меня по плечу Вовка. — Главное, контрошу-то проболели!
Мы расхохотались и пошли в класс. Первый урок — математика.
— О-о-о, Ручкин и Семечкин! Выздоровели! — обрадовалась Алевтина Васильевна. — Очень хорошо! Скорее садитесь и доставайте чистые листочки. Сейчас будете писать контрольную работу, которую пропустили в пятницу. А мы пока займёмся проверкой домашнего задания.
Вот так номер! Антиконтролин оказался форменным обдурином!
Или, может, дело не в нём?
Кто я?
Пришли мы с папой в парк погулять и сразу увидели толпу людей, хохочущих возле небольшой сцены. На сцене стоял картонный щит, на котором была изображена русалка. Причём лицо у русалки было не нарисованное, а самое что ни на есть живое. С пышными усами и в очках. Лицо весело улыбалось и подмигивало.
— Что здесь происходит? — удивились мы.
— Игра «Кто я?» — объяснили нам. — Игрок должен угадать, в кого его, так сказать, превратили. Он может задать ведущей три вопроса. Ведущая отвечает только «да» или «нет».
— А кто там, за картоном? — поинтересовались мы.
— Какой-то военный. Может быть, даже полковник, — ответили нам.
В этот момент полковник-русалка как раз начал задавать вопросы ведущей — задорной толстушке в соломенной шляпке.
— Я человек?
— Нет! — хихикнула ведущая.
— Сейчас задам вопрос посложнее, — пообещала русалка. — А умею я плавать так хорошо, что в спасатели гожусь?
— Да, — кивнула соломенная шляпка.
— А хвост у меня есть?
— Да!
— Значит, я — ньюфаундленд, как моя собака! — радостно воскликнул полковник.
— Не угадали! — ещё радостнее воскликнула ведущая. — Можете полюбоваться, кем вы предстали перед нами!
Полковник вышел из-за щита и захохотал:
— Надо же, русалка! Никогда бы не догадался! Пойду-ка я теперь в бассейн! Уж больно понырять захотелось после такого превращения! Да и русалочек повидаю! — Полковник помахал зрителям фуражкой и под аплодисменты спрыгнул со сцены.
— Кто следующий? Правильно угадавший получит приз! — игриво приглашала соломенная шляпка.
— Я попробую! — вдруг сказал папа. — Может, приз получу!
Папа лихо вскочил на сцену, ведущая поставила перед ним разрисованный картон с дыркой, и все снова захохотали. Потому что Красная Шапочка — а на щите была изображена именно она — с бородой и трубкой в зубах выглядела ещё смешнее, чем усатая русалка.
— Задавайте вопросы, — напомнила ведущая. — Даю подсказку: вы — персонаж известной сказки.
— Я мужчина? — строго спросил папа.