— Я во дворе играл, — ответил Толик.
— Ты хочешь сказать, что, играя во дворе с мальчиками твоего возраста, ты научился играть в силу мастера спорта?
— Еще и получше, — сказал Толик. — Я лучше всех в мире играю.
— Гм… — сказал главный профессор. — Отсутствием скромности молодой спортсмен не страдает. Теперь слушай меня внимательно. Я буду говорить тебе разные слова, а ты отвечай первое слово, которое придет тебе в голову. Это игра такая. Понял?
— Чего тут не понять? — сказал Толик.
— Я начинаю. Слушай внимательно. Груша!
— Яблоко.
— Петух!
— Курица.
— Ложка!
— Вилка.
— Кошка!
— Собака.
— Коробок!
— Волшебный.
— Как ты сказал? — удивился главный профессор. — Почему волшебный? Что значит волшебный?
Толик испугался. Он понял, что нечаянно проговорился. Он подумал: сейчас профессор отнимет у него волшебный коробок и выгонит вон. И тогда все поймут, что Толик не такой уж замечательный человек, каким кажется с первого взгляда.
Толик попятился к двери, прижимая руку к карману, в котором лежал коробок.
— Ты меня боишься? — спросил профессор.
— Нет, — сказал Толик. — Я просто так… Мне уже в школу пора.
Профессор наклонился к остальным профессорам, и они зашептались. Толик тоскливо поглядывал на дверь, соображая, как бы получше удрать. Он думал, что неплохо было бы всех профессоров превратить в червяков, чтобы они не задавали неудобных вопросов.
— В общем, психика в норме, — сказал наконец главный профессор. — Хотя и не понимаю, при чем тут волшебный коробок. Пойдем дальше.
Теперь Толик перешел в распоряжение профессора с простыми стеклами. Ему послушали сердце и легкие. Заставили подуть в резиновый шланг, чтобы узнать, какой у него объем легких. Затем ему здорово намяли живот, так, что больно стало. Проверили слух и зрение. Засунули в рот ложку и заставили сказать «а-а-а». Толик чуть не подавился этой ложкой. Но он видел, что профессора одобрительно покачивают головами, и терпел, хотя мог превратить их в червяков вместе с ложкой.
— Ну что ж, — сказал главный профессор. — Все прекрасно! Нормально развитый мальчик.
— Спасибо, доктор, — обрадовался тренер Алтынов. — Теперь мы включим его в тренировочный состав сборной СССР.
— К сожалению, это невозможно, — покачал головой профессор. — Я сказал: «Нормально развитый мальчик». Это вовсе не значит, что ему можно играть со взрослыми. Он не выдержит напряжения. Для взрослых команд он недостаточно физически развит.
— Он играет лучше любого взрослого! — сказал тренер.
— Да, — отозвался профессор, — это, конечно, чудо. Это просто необъяснимо. И все же придется несколько лет обождать. Я не имею права. Мне самому очень жалко, но ничего не поделаешь.
— Что такое «недостаточно физически развит»? — спросил Толик, когда они вместе с тренером вышли из кабинета.
— Это значит, у тебя силы мало, — сказал тренер и вздохнул. — Не разрешают тебе играть за взрослых.
— А чего мне с малышами делать?!
— Это верно, — согласился тренер Алтынов. — Но раз комиссия решила… Вот если бы у тебя силенки побольше было…
— Я, может быть, сильнее всех в мире! — рассердился Толик.
— Не хвастайся. Побольше скромности.
— А чего мне скромность! — сказал Толик. — Я вот им сейчас докажу.
И Толик побежал назад, к лестнице. У двери кабинета он на минуточку задержался. Что он там делал, тренер не видел. Но вот отворилась дверь, и на лестницу вышли профессора.
Впереди важно шел главный профессор. За ним гуськом шли остальные профессора. Толик остановился у них на пути.
— Дяденька, — сказал он главному профессору, — вы не верите, что я очень сильный?
— Верю, верю, — улыбнулся профессор. — Разреши пройти, мальчик.
И тут тренер Алтынов увидел, что его ученик легко поднял одной рукой главного профессора, а другой рукой поднял профессора с простыми стеклами и понес их вниз по лестнице. От удивления профессора даже не сопротивлялись. Лишь в самом низу лестницы главный профессор опомнился и лягнул Толика ногой. Но Толик даже не почувствовал удара. А у профессора на пятке появился синяк.
Внизу Толик поставил их на землю. Затем он взял железную балку, которую привезли для починки трибуны, размахнулся и швырнул ее вверх. Co свистом, как ракета, балка взвилась в синее небо и исчезла. Она упала далеко за городом, но этого никто не видел. Зато профессора видели, как Толик поднял кирпич, сжал его в кулаке и раскрошил на кусочки. Потом он взял трехметровую статую хоккеиста, стоявшую у входа на лестницу, покидал ее с ладошки на ладошку и аккуратно поставил обратно. В завершение всего Толик выбрал из кучи бревен одно, самое толстое, и без усилия, словно щепку, переломил его о колено. Затем он подошел к профессорам и спросил: