— Ты меня, Лиза, не пугай, — попросила баба Аня. — Ладно?
— А я и не пугаю. Говорю правду. Ты слепая у нас, а я все вижу. Захожу к Степанычу, застаю их. Думаешь, они испугались?… Ничуть. Сидят — дымят. Вино в стаканах. У них это называется «балдеж». Конечно, я сразу слиняла. Между прочим, — защищаясь, сказала Лиза, — они ничего не скрывают. И мне это лично нравится.
— А что скажут их родители, когда узнают?
— Ну насмешила! Плевали они на своих родителей! Им без разницы, что они скажут.
— Что ты, что ты, побойся Бога, нельзя так говорить, — еле слышно проговорила баба Аня и со страхом спросила: — И Зоя тоже?
— Ну, про твою любимицу не знаю, — рассмеялась Лиза, — она же… недоделанная!
Баба Аня молчала, ошарашенная новостями Лизы.
— Ну ладно, пока. Я слышу, ты задыхаешься. — У Лизы почему-то был неприятный осадок от разговора с матерью, ей хотелось побыстрее переключиться на что-нибудь более веселое. — Прими лекарство и не волнуйся зря. Это все пустое. Поняла?… Пустячок. Завтра вспомнишь — посмеешься.
— Какое же это пустое, Лиза?
— Мы наговорим на десятку, я тебя предупреждаю! — отрезала Лиза, не отвечая на слова бабы Ани.
— Да нет, меня Шурочка соединила, добрая душа. Она сегодня дежурит.
— Шура? — обрадовалась Лиза и позвала: — Эй, Шурок, где ты?
— Ты, Мотылек? — спросила скороговоркой Шура. — Рада тебя слышать.
— Как живешь, подруга детства? — пропела Лиза.
— Лучше всех. Светланке собираю приданое. Давай наших молодых обженим? — Она рассмеялась. — Твой, говорят, хороший парень? Не пьет, не курит?
— Костик? Он артист, — ответила Лиза. — Ему нельзя. Горло бережет.
— А мой охальник ни дня не просыхает. А ведь помнишь, какой был? Самый тихий в классе. Куда что девалось?… Я решилась: покупаю ему мотоцикл, может, бросит пить…
— А если задавит кого? — спросила Лиза.
— Тогда тюрьма. Светланка мне говорит: «Туда ему и дорога. Прямая, без зигзагов». Она решительная, а мне его все же жалко. — Шура вздохнула: — Анна Петровна, продолжайте… А если завтра что, загляните к моим старикам.
— Загляну, Шурочка, загляну. Не волнуйся, милая… — И спросила Лизу: — Ты когда собираешься к матери?
— Когда собираюсь? — недовольно переспросила Лиза, забыв, что еще несколько минут назад думала о поездке. — Объясняю. Ты же видишь, я занята. Работаю, дом на мне, халтурю. Никакой личной жизни.
— А Костя?
— Ну, мама, у него ни минуты.
— Ладно, Лиза, не сердись, — сказала баба Аня. — Не можете — и не надо. Я понимаю, у вас городская жизнь. Ты лучше расскажи: была в суде?
— Была. — Лиза наконец обрадовалась. — Представляешь, он заявил, что никогда меня не любил!..
— Кто?
— Ну, Глебов, кто же еще. Боря. Просто ни-ко-гда! Но ты-то помнишь? Ты же сама мне писала, чтобы я вернулась, требовала, говорила, что он умирает.
— Ему виднее, — сухо ответила баба Аня.
— Ну ты даешь! — рассердилась Лиза, она почти плакала. — Ты ни в чем не хочешь меня поддержать, обязательно тебе надо испортить мне настроение. Ну, я ему преподнесла!
— Что? — настороженно спросила баба Аня.
— Если ты стоишь, то, пожалуйста, сядь… Сама знаешь, какая я изобретательная. Я ему сказала… — Лиза сделала большую паузу, потом выпалила: — Что Костик — его сын! — Она залилась колокольчиком, всхлипывая, по-детски давясь хохотом. — Ты бы видела его лицо!
— Ты что, милая, разве так можно?! — вскрикнула баба Аня, точно ее ударили.
— Не кричи, — попросила Лиза.
— Живому человеку!.. Боре, который в тебе души не чаял!.. — отчаянным голосом продолжала баба Аня. — Господи, прости! Господи, прости!.. Вразуми несчастную!..
— Мама, ну не надо, — пыталась ее остановить Лиза. — Прошу тебя, не надо. Ну, неудачно пошутила.
— Лиза, Лиза, прошу тебя, беги к Боре и все ему расскажи! — потребовала баба Аня.
— Мама, но он тоже не идиот, чтобы поверить? Сама подумай, ну успокойся и подумай: кто в наши дни клюнет на такую глупость?
— Лиза, прошу тебя, беги к Боре! — умоляла баба Аня. — Не откладывай.
— Ну ты просто по всем пунктам мать Тереза.
— Кто? — не поняла баба Аня.
— Мать Тереза, не слыхала?
— Слыхала, — вдруг ответила баба Аня, помолчала и снова свое: — Я знаю Борю: он поверит.
— Шестнадцать лет молчала, и вдруг — ба-бах! А он чтобы поверил? И никакой он не доверчивый и не наивный. Брось. Как говорит Костик, не вешай мне лапшу на уши.
— Какую лапшу на уши? — переспросила баба Аня, окончательно сбитая с толку.
— Между прочим, он мрачный и жестокий, — заметила Лиза. — К нему не подступись… Хотелось как-то отстоять себя. Мне же тоже обидно. Я наряжаюсь, одалживаю сумочку для комплекта…