— А как с провиантом? — спрашивает Петр.
— И провиант есть, — отвечают генералы.
— Так, — говорит Петр, а сам наклонился к Меншикову, шепчет на ухо: «Не верится мне что-то, Данилыч, иное в пути видел».
— Врут. Ей-богу, врут! — отвечает Меншиков. — Пойди поговори, государь, с солдатами.
Пошел Петр. Смотрит — солдаты стоят, ружья чистят.
— Как дела, служивые? — спрашивает Петр.
— Оно ничего, государь, Бог милостив, — отвечают солдаты.
— Ну, а народу в пути много полегло? — спрашивает Петр.
— Полегли, государь. Так ведь на то и дорога дальняя; дожди, государь, непогода.
Взглянул на солдат Петр, ничего не сказал, только дернулся тонкий, словно шило, петровский ус.
Пошел Петр дальше. Смотрит — бомбардиры возятся у пушек.
— Как дела, бомбардиры? — спрашивает Петр.
— Оно ничего, государь, Бог милостив, — отвечают бомбардиры.
— Ну, а как пушки, как порох?
Молчат пушкари, переминаются с ноги на ногу.
— Так как же порох? — переспрашивает Петр.
— Оно ничего, государь, — отвечают бомбардиры.
И снова молчат, снова переминаются с ноги на ногу.
— Что — ничего? Где обозы, где порох? — не вытерпев, закричал Петр.
— Поотстали, государь, обозы, — отвечают солдаты. — Так ведь дорога дальняя, грязь непролазная. А порох есть, государь. Как же без пороха на войну идти? Подвезут, чай, порох.
И снова дернулся петровский ус, сжались в кулаки огромные руки.
Пошел царь дальше. Смотрит — драгуны коней чистят.
— Как дела, молодцы? — спрашивает Петр.
— Оно ничего, государь, Бог милостив, — отвечают драгуны.
— А как с харчами?
— Вот с харчами разве что худо. Да оно ничего, государь, — отвечают драгуны, — народ терпит. Коней жалко.
Перекосилось от злобы петровское лицо. Понял царь, что генералы говорили неправду. Вернулся Петр в генеральскую избу, снова собрал совет.
— Как же шведа воевать будем? — заговорил царь. — Где порох, где обозы? Чего солдат в пути загубили, чем живых кормить будем? Чего брехали, правду не сказывали?!
Молчат генералы, смотрят на царя исподлобья, заговорить боятся.
Наконец встал старший по чину, Автамон Головин:
— Петр Алексеевич, не гневайся. Русский мужик вынослив. Бог милостив, уж как-нибудь.
— Дурак! — рявкнул Петр. — На Божьей милости далеко не уедешь! Пушки нужны, ядра, корм лошадям и людям. Дело оно нешутейное. Шкуру спущу, коли порядка не будет! Поняли?
И вышел, да так хватил дверью, что у генералов мурашки по спине побежали.
«Кто трусит — ступай в обоз»
Следить за осадой Нарвской крепости Петр поручил генерал-инженеру барону Галларту. В России в то время было мало знающих людей, вот и приходилось приглашать иностранцев.
Однако, приехав под Нарву, барон неохотно занимался своим делом. Галларта все раздражало: и пушек у русских мало, и кони тощи, и солдаты плохо обучены. Ходил Галларт всем недовольный и только злил Петра.
Несколько раз царь приглашал иностранного генерала пройтись вокруг крепости, осмотреть самому шведские укрепления, но Галларт все отказывался.
Тогда Петр взял лист бумаги, карандаш и пошел сам.
Шведы увидели царя, стали стрелять. Ударяются рядом с Петром шведские пули, а он ходит, чертит что-то на бумаге, делает вид, что ничего не замечает. Стыдно стало Галларту. Нехотя пошел догонять Петра.
Однако Петр ходит у самой крепости, а подойти к крепости Галларт боится. Остановился барон в безопасном месте, кричит:
— Ваше величество!
Хочет Галларт, чтобы царь обратил на него внимание, машет Петру рукой.
Петр молчит.
— Ваше величество! — еще громче кричит Галларт.
И вновь никакого ответа.
Понял Галларт, что Петр нарочно не отзывается: ждет, когда барон подойдет ближе. Набрался генерал храбрости, сделал несколько шагов вперед. А в это время грянула с крепостной стены шведская пушка, просвистала в осеннем воздухе неприятельская бомба, шлепнулась в лужу недалеко от Галларта. Бросился барон на землю ни жив ни мертв. Лежит ждет, когда бомба разорвется.
Однако бомба не разорвалась. Приоткрыл тогда Галларт глаза, приподнял голову, смотрит — рядом стоит Петр. Улыбается Петр, подает генерал-инженеру руку.
Покраснел Галларт, поднялся с грязной земли, говорит царю:
— Ваше величество, да царское ли это дело под пулями ходить!
— Царское не царское, — отвечает Петр, — а приходится. Видать, помощники у меня плохи. Не те помощники. А дело — оно военное. Тут кто трусит — ступай в обоз.