Его подвели к богатой спальне со сводчатым потолком и широким камином, где полыхал огонь. Амбитас полулежал на вышитой кушетке возле камина. Мордиона удивило, что король терпит такой жар. Сам волшебник покрылся испариной, еще стоя в дверях.
— Видишь ли, из-за моей тяжелой болезни я нуждаюсь в тепле, — объяснил король, делая Мордиону знак подойти поближе.
Волшебник ослабил ворот своей куртки и откинул назад плащ.
— Чем я могу служить вашему величеству? — спросил он, стараясь не подходить к огню совсем близко.
Когда он задал этот вопрос, то почувствовал себя не в своей тарелке. Глядя сверху вниз на розовое заурядное лицо среди освещенных огнем подушек, он не мог взять в толк, как вообще можно служить столь низкосортному человечку.
— Все дело в моей ране, — дрожащим голосом проговорил король. — Видишь ли, она никак не заживает. Мне сказали, ты великий врачеватель.
— Некоторые способности у меня есть, — довольно честно признался Мордион.
— Судя по твоему виду, они должны у тебя быть, — заметил король. — Ты выглядишь так… так по-медицински… ты, конечно, не обижайся, мой дорогой Агенос… можно даже сказать, ты выглядишь хирургически. Не мог бы ты оказать мне любезность и взглянуть на мою рану, возможно, помазать ее мазью… понимаешь… Приближается час моей свадьбы… — Он умолк и с тревогой покосился на Мордиона.
— Конечно. Если ваше величество будут так любезны обнажить ту часть тела, где находится рана, — сказал волшебник, размышляя, что ему делать, если болезнь окажется ему не по зубам.
Все-таки возможности магии весьма ограниченны, в чем он убедился, пытаясь сделать Чела настоящим.
— Да-да. Мы весьма благодарны.
Очень медленно, то и дело беспокойно поглядывая на Мордиона, Амбитас приподнял свою тунику с позолоченной вышивкой и батистовую рубашку под ней, чтобы обнажить тучный розовый бок.
— Каков твой вердикт? — нервно спросил он.
Мордион смотрел сверху вниз на большой пурпурный синяк на ребрах короля. Синяк был не только пурпурным, но также и желтым, и красным, и коричневым, окрашенным в цвета радуги, как бывает, когда синяк начинает проходить.
Волшебнику потребовалось усилие, чтобы не рассмеяться. Он вспомнил, что ему уже не раз хотелось посмеяться над таким человеком, как этот, но возникала какая-то физическая преграда, которая ему мешала, — острая тошнота, не дававшая даже улыбаться. Теперь Мордион такой преграды не чувствовал, поэтому ему пришлось силой заставить себя сохранить серьезное выражение лица. Кроме того, он, к своему удивлению, помнил, как Амбитас получил эту так называемую рану.
Они зашли в фермерский дом — Мордион, и этот человечек, и еще один, повыше, — и там внезапно столкнулись с юношей, все тем же — с оранжевыми волосами, которого теперь называли сэром Харрисоуном, — и тот стал размахивать перед этим человечком огромным мечом. Мордион бросился, чтобы остановить меч. Так на его месте поступил бы любой, недовольно думал он, вспоминая какой-то ненормальный, неоправданный, тошнотворный стыд, который он испытал, когда выяснил, что сэр Харрисоун орудует мечом ровно в противоположной стороне. Получилось, что волшебник видел эту атаку словно в зеркале. Он почувствовал настоящее отчаяние оттого, что его одурачили. Он помнил сильный шлепок, когда меч плашмя ударил Амбитаса. Он помнил какое-то суетливое мельтешение. А потом ничего. И это сбивало Мордиона с толку.
— Ужасная рана, не правда ли? — подсказал ему король, неверно объясняя растерянность волшебника.
— Да, ваше величество, — сказал Мордион, сильно прикусив щеку изнутри, чтобы не дать вырваться громкому, похожему на ржание смеху. — В моей сумке есть мазь, которая, возможно, облегчит вашу боль, но я не могу обещать, что такую рану можно полностью вылечить.
— Но в свете моего предстоящего бракосочетания… — снова подсказывал ему Амбитас.
— Несвоевременным был бы сейчас ваш брак, — подыграл Мордион.
Ему пришлось мрачно погладить бороду, чтобы надежнее прикрыть рот, готовый расплыться в улыбке. Вот бы рассказать об этом Энн!
— Ввиду того что ваша болезнь очень серьезна, я посоветовал бы вам отложить вашу свадьбу по меньшей мере на год.
Амбитас протянул к Мордиону обе влажные руки и вцепился в его запястье.
— Год! — восторженно сказал он. — Это же так ужасно, невероятно долго! Мой дорогой волшебник, как я могу вознаградить тебя за мудрый совет? Назови любой подарок, какой пожелаешь.
— Мне самому ничего не нужно, — скромно ответил Мордион. — А вот мой молодой помощник хочет пройти обучение, чтобы стать рыцарем. Если ваше величество…