— Договорились! — воскликнул Амбитас. — Я сейчас же отдам Бедеферу распоряжения на этот счет.
Мордион поклонился и почти что вылетел из жаркой спальни короля. Волшебнику еще какое-то время приходилось подавлять одолевавшие его приступы хохота. Остатки благопристойности все-таки мешали ему смеяться над королем в открытую. Кроме того, нужно еще добраться до Чела и сообщить ему хорошие новости. Но вскоре Мордион позабыл даже об этом. В конце концов, ему пришлось повернуть на первую попавшуюся пустую лестницу, где он рухнул на каменные ступеньки и взвыл от хохота. Кажется, он ни разу в жизни не получал от смеха такого удовольствия.
Глава 39
Моргана Ла Трей стояла в комнате, расположенной в башне, — она сама обнаружила это помещение и оставила его за собой. Оккультные символы, начертанные на стенах, мигали в свете окружавших ее черных свечей. В центре круглой комнаты чадила жаровня с углем, наполняя воздух запахом воскурений и жженой крови.
— Баннус! — позвала Ла Трей. — Явись передо мной, Баннус. Я приказываю тебе явиться!
Она ждала в клубах удушающего дыма, поднимавшегося от жаровни.
— Я приказываю тебе, Баннус! — повторила она в третий раз.
Сквозь дым прорезалось что-то очень яркое, необычайно чистое и белое, при этом крестовый свод потолка окрасился тусклым красным светом. В воздухе за дымовой завесой качался огромный плоский кубок, покрытый алой тканью.
Моргана Ла Трей победно улыбнулась. У нее получилось!
Вскоре дым и запах были поглощены исходящими от кубка ароматами майских цветов и колокольчиков в молодом лесу. Золотые узоры, отчетливо проступавшие под красной тканью, поражали взор красотой. Зазвучал голос — слишком низкий для женщины и высокий для мужчины, но такой же прекрасный, как сама чаша:
— Зачем ты призываешь меня, Моргана Ла Трей?
Преодолевая благоговейный трепет, дама произнесла:
— Я нуждаюсь в помощи, дабы сокрушить моего врага. Он восстал из могилы, чтобы снова меня преследовать. Сегодня он прибыл в этот замок, переодетый волшебником, и сейчас находится с королем, настраивая его величество против меня.
— И какую помощь ты хотела бы от меня получить? — спросил прекрасный голос.
— Я хочу знать, как убить его — и чтобы на этот раз насовсем, — ответила Ла Трей.
Последовала пауза. Чаша задумчиво парила в воздухе.
— Есть яд, — наконец произнес голос, — чистый как вода, он не имеет запаха, но само его прикосновение может быть смертельным для тех, кто жил слишком долго. Я могу рассказать тебе, как приготовить его, если пожелаешь.
— Расскажи мне.
Баннус начал говорить, а Ла Трей в его мерцании лихорадочно записывала ингредиенты и способ приготовления. От ее внимания не ускользнуло: кубок расположился поодаль — так, чтобы она не могла до него дотянуться. Улыбка мелькнула на ее лице. Она знала, что всегда сможет снова его призвать. Однако ей нужно было сделать кое-что еще, прежде чем она завладеет Баннусом и сосредоточит всю власть в своих руках.
Глава 40
Сэр Форс и его бойцы отбыли на следующий день вскоре после рассвета. Они с грохотом пронеслись по деревянному мосту через озеро, устроив целое представление с горделиво трепещущими на ветру флажками — золотыми на зеленом и красными на белом. Чел и Мордион наблюдали за этим спектаклем, стоя на зубчатых стенах вместе с большинством обитателей замка.
— Вот бы я мог поехать! — воскликнул Чел.
— Я рад, что ты не едешь. По-моему, их чересчур мало, — сказал ему Мордион.
— Конечно, их слишком мало! — поддержал его человек, стоявший рядом с ними. — Даже если преступники плохо организованы, в чем я сомневаюсь, стоило бы послать отряд побольше, чтобы наверняка одержать победу.
Мордион обернулся. Выяснилось, это сэр Бедефер, в своем светло-коричневом одеянии казавшийся заурядным простоватым здоровяком. Он стоял, широко расставив ноги, и разглядывал Мордиона. И тому и другому явно нравилось то, что они видели.
— Преступники нас не любят, — заметил сэр Бедефер, отворачиваясь, чтобы посмотреть на всадников, чьи доспехи поблескивали между деревьями на другой стороне озера. — Мы отобрали у них продовольствие. Я бы, конечно, не стал этого делать, но моим мнением никто не интересовался.
Потом он спросил довольно резко, — похоже, резкость была ему свойственна:
— Этот ваш серебряный человек — вы сами его сделали?
— В сущности, я его переделал, — признался Мордион. — Чел нашел его в поврежденном состоянии, и я его починил.