Эти вызовы к Ла Трей очень ее раздражали. Теперь центром жизни Виерран являлась та скамейка в зале — там, кажется, все становилось лучше и лучше, и еще веселее, и обещало стать просто восхитительным, — хотя девушка и не знала, как описать словами происходящее. Затаив дыхание, она предвкушала каждую возможность усесться на скамейку. В очередной раз тащась на примерку свадебного платья, Виерран с трудом подавляла радостное возбуждение.
— Сосредоточься на том, что ты делаешь! — рявкнула на нее Ла Трей.
— Простите, миледи, — промычала Виерран, стараясь не проглотить булавки.
— Что, потеряла голову из-за этого волшебника, или как там его? — грубо спросила Ла Трей. — Можешь мне не рассказывать. Я и сама знаю. Я хочу знать, насколько у вас с ним далеко зашло. Ты собираешься выйти за него замуж? А волшебники вообще женятся?
Краска заливала лицо Виерран волнами. Похоже, она провела бо́льшую часть дня с пылающими щеками. Девушка склонила голову, чтобы это скрыть, а сама углубилась в раздумья.
Ла Трей срывала на ней свою злость. Но как Правительница № 3 она, наверное, по-настоящему пыталась узнать, выполнила ли Виерран приказ Правителя № 1. Для Мордиона было бы большим облегчением, если бы оба Правителя потеряли к нему интерес. А это вполне могло бы случиться, реши они, что вскоре появятся новые Слуги. И Баннус предоставил Виерран способ их перехитрить. Чел. Виерран выплюнула булавки на ладонь и подняла голову. При мысли о том, что она собирается сейчас сделать, ее лицо так покраснело и шея словно распухла. Но какая разница, главное — помочь Мордиону.
— Миледи, у нас с Агеносом будет ребенок, — торжественно произнесла она.
— Да ты просто отменная дурочка! — воскликнула Ла Трей. — Беги и не возвращайся, пока не сможешь сосредоточиться.
И она улыбнулась Виерран вслед — улыбкой, которая девушке совсем не понравилась.
Вернувшись в зал, Виерран застала Чела. Он время от времени появлялся там в течение дня, одетый в плащ оруженосца и тунику все тех же приглушенных сине-пурпурных тонов, которые обычно носил. С каждым своим появлением Чел казался жестче и худее, как будто уже много дней провел в обучении. В тот момент мальчик стал для Виерран больной темой. Она была потрясена, истощена и раздражена после признания, сделанного Ла Трей. Мрачно поглядев в другой конец зала, девушка заметила, что Чел снова в тоске крутится возле леди Сильвии. По-видимому, на это у него хватало времени. Леди Сильвия, как человек взрослый и весьма добросердечный, держала юношу на расстоянии, не раня при этом его чувств. «Мило с ее стороны, — в раздражении подумала Виерран. — Впрочем, у Сири — если не у леди Сильвии — были возможности в этом попрактиковаться».
— Сколько длится сегодняшний день? — спросила у Мордиона Виерран, садясь на скамейку рядом с ним.
— Довольно долго, — ответил он, не догадываясь, в чем дело. — Иногда Баннусу нравится ставить все «на ускоренную перемотку вперед». Кажется, на этот раз мы его поймали.
— Или он разрешил нам на это взглянуть, — недоверчиво сказала девушка.
Ей нужны были ее голоса, чтобы проверить, сколько времени прошло, но они молчали, и в голове у нее образовалась печальная пустота. Она поняла, что забыла предупредить Мордиона о Моргане Ла Трей. Девушка повернулась к нему, чтобы сообщить об этом. Она не знала, как это сделать, не признавшись в том, что она сказала Ла Трей.
— Ваш паренек делает успехи, — сказал сэр Бедефер, плюхаясь на скамейку рядом с ними. — Кроме того, у меня был весьма содержательный разговор с этим вашим серебряным человеком. Надеюсь, вы не против, что я отыскал его у вас в комнате? Он много знает, не правда ли?
Мордион повел осторожный разговор о Яме, хотя на самом деле ему было куда важнее узнать, чем обеспокоена Виерран. Она слушала их и пыталась сохранять терпение. Проблема в том, что они оба хорошо относились к сэру Бедеферу. Однако впоследствии Виерран не сомневалась: именно нетерпение заставило ее сказать то, что она сказала.
— Я спрашивал у вашего… Робота — так вы говорили, его зовут? — уточнил сэр Бедефер. — Считает ли он, что в речах безумного монаха, приходившего к нам, есть хоть слово правды. Он, понимаете ли, утверждал, что за далекими звездами есть какие-то властители или кто-то в этом роде. Назвал их Правителями и сказал, что они управляют Землей. А этот ваш человек-роберт…