При этих словах Чел застонал.
— Это ящик высотой в человеческий рост, — сообщил он остальным. — И весит как кусок свинца.
— Теперь это уже не так, — самодовольно возразил Ям. — Я только что закончил приводить себя в порядок и переносить все мои функции в мою нынешнюю форму. Мордион помогал мне, пребывая в иллюзии, что ремонтирует робота.
— Я сыт по горло, — признался Мордион, — твоим мошенничеством, Баннус.
— На будущее советую тебе быть начеку, — заметил Ям. — Мобильная форма является для меня необходимостью. Одним из способов, которыми Орм Пендер обманул меня, было то, что он завладел мною до того, как мои программы начали действовать.
— А какими еще способами он тебя обманывал? — с любезным сочувствием поинтересовался сэр Артегаль.
— Фокусами-покусами, — ответил Ям. — Его мать была ведьмой с Линда.
Ям покосился на Мордиона. И кажется, — возможно ли такое? — во взгляде робота сквозило какое-то опасение.
«Что ж, весьма полезно это знать», — подумал Мордион, а сэр Артегаль мрачно сказал:
— Это было весьма несправедливо.
И Мордион почувствовал, что сэр Артегаль мысленно сделал какое-то легкое движение в его сторону — точно подмигнул на уровне сознания. С сэром Артегалем — Артуром — работать будет одно удовольствие.
Но Ям говорил:
— Теперь мы должны пуститься в путь, пока коммерческая империя Дома Равновесия не рассыпалась окончательно.
— А что плохого, если бы рассыпалась? — поинтересовался Мордион, когда все уже приготовились покинуть лощину и отправиться туда, куда указывал Ям.
— О нет, — возразила Виерран, — нельзя, чтобы бизнес обрушился в одночасье.
Сэр Артегаль поддержал ее:
— Это вызвало бы огромные трудности и нанесло бы вред многим ни в чем не повинным людям.
«Кажется, начинаю отлично понимать, как работают Правители», — подумал Мордион, прокладывая путь для себя и Виерран сквозь кусты орешника.
— Тогда придется эту империю полностью реформировать, — сказал он вслух. — Сомневаюсь, что вам известно, насколько она коррумпирована.
За его спиной Чел подождал, пока Сири подошла к нему в совершенно неуместных в этой обстановке белых туфельках.
— Могу я предложить вам руку, чтобы помочь перебраться через эту грязь? — застенчиво спросил он.
Сири внимательно всмотрелась в его покрытое морщинами лицо.
— Только не делайте из этого далеко идущих выводов, — ответила она, позволив ему, однако, взять ее за руку и помочь взобраться на скользкий от грязи берег.
Здесь повсюду росли буки. Сквозь молодую листву пробивался солнечный свет. Вся компания так и брела толпой по лесу. Виерран шла тихо, прислушиваясь к глухим и звонким голосам: все обсуждали решение Баннуса и пытались с ним свыкнуться. «А свыкнуться не так-то просто», — заметила про себя Виерран. Теперь ей предстоит большая работа. Реформирование Организации Правителей — это уже задача невероятной сложности, но ведь еще есть Мордион. Она посмотрела, как он шагает впереди в своем светло-коричневом варианте униформы Слуги. Он испытывал боль. И всегда будет ее испытывать. И ей придется попытаться ему помочь. Кроме того, есть Чел, а он оказался весьма ранимым и вовсе не тем, кем она его считала. Впрочем, она отлично знала его в качестве Узника, что могло помочь. Вдобавок есть еще Баннус. Она чувствовала, что он может отбиться от рук, если они не будут соблюдать осторожность. Кроме того, есть Мартин. Виерран услышала, как он беседует с ее родителями.
— О нет, мне нравятся эти времена. Столько всего происходит! Жду не дождусь, когда смогу узнать о них побольше. Но… — добавил он с некоторой грустью, — мне будет не хватать семьи. Понимаете, раньше у меня никогда не было родных. Меня сразу бросили на борьбу с драконами, как только я немного окреп.
«Ага, звучит очень печально, — подумала Виерран. — Только не забудь поведать, как это было для тебя увлекательно». Но ее мать сочувственно сказала Мартину:
— Ты всегда можешь считать Дом Гарантий своей семьей, Мартин.
Девушка услышала, как ее отец поддержал мать чем-то вроде одобрительного ворчания. Ни капли совести у этого Мартина. Но возможно, это не так уж плохо для Мартина, если ее родители его усыновят. Виерран сможет сэкономить хотя бы часть времени, которое приходилось тратить, чтобы его приструнить.
Но сложнее всего — и она сознавала это — привыкнуть к тому, что больше никто не будет разговаривать у нее в голове. Теперь ей предстоит работать с прежними собеседниками, а значит, видеть их каждый день, но это не одно и то же. Тут она оглянулась и обнаружила, что сзади пружинящей походкой шлепает Ям.